Мужской голос удивленно сказал на непонятном языке:
– Etta shto escho za ch-chudesa…
Кто-то взял Беллинду за щиколотки и потянул. Сильные руки вытащили ее, перевернули, посадили на землю.
– Эй, полегче! – крикнула она. – Больно!
Потерла глаза. Голова кружилась, ничего не разглядеть.
– Ты цела? – спросил тот же голос по-английски.
Она попробовала смотреть – и зажмурилась. Прямо в лицо светил луч.
– Я услышал шум, и показалось, будто кто-то вскрикнул. Решил п-проверить, – сказал владелец фонарика, слегка заикаясь.
Что это у него за акцент? Беллинда такого никогда не слышала.
Незнакомец быстро и осторожно ощупал ей плечи, руки, бока, ноги.
– Кости не переломала? Нигде не болит?
– Ободралась малость, а так вроде ничего, – сказала Беллинда. – А вы кто? Что вы здесь делаете?
– Это я тебя собирался спросить. Господи, сколько тебе лет? Д-десять?
– Скоро тринадцать, – с достоинством ответила она. – Беллинда Дженкинс. К вашим услугам, сэр.
Вспомнила, что у нее тоже есть фонарик.
Посветила на заику.
Брюнет. Очень красивый, как с картинки. Правда, пожилой, виски седые. Шкиперская бородка, какую носят моряки, чтоб, когда куришь трубку на ветру, не опалять усов.
– Вы капитан? – спросила она. – В концерне работаете?
Красавчик изумленно покачал головой:
– Ни с-слезинки. Никаких следов волнения. Ты удивительная девочка, Беллинда Дженкинс. Сейчас ты мне все про себя расскажешь.
– Вы забыли представиться, сэр, – строго заметила она, потому что при первом знакомстве самое главное – сразу правильно себя поставить.
– П-прости. Мое имя – Питер Булль, – с заминкой ответил брюнет, будто не сразу вспомнил, как его зовут.
Путь катакиути
13 октября 1903 года. Остров Тенерифе
Самое лучшее средство взять себя в руки, когда произошло несчастье, – сосредоточиться на решении проблем, которые оно создало. Несчастье всегда создает проблемы, на то оно и несчастье.
Поэтому Эраст Петрович взял японца за плечи, не дал биться лбом о доски. Рывком поставил на ноги, повернул заплаканной физиономией к себе.
Прямо так, над бездыханным телом Булля, и поговорили. Сначала коротко.
– П-полиция? – спросил Фандорин.
Маса покачал головой."
"– Нет, господин. Не надо полиции. Во-первых, зачем она, если все, кто причастен к этому ужасному событию, уже умерли? Во-вторых, полиция помешает нам сделать то, что должно.