Я должна была сказать ему о вас, но я была так потрясена… – Кобра всхлипнула. – Мне очень нравилась Беллинда, хоть я и не имела права этого демонстрировать. Она была не такая, как другие девочки. Умненькая, с характером. Знает, мистер Булль, у меня есть тайное, нехорошее обыкновение: я пытаюсь угадать, какая девочка выздоровеет, а какая… Ну, вы понимаете. Так вот, я была уверена, что у Беллинды Дженкинс все будет хорошо. Меня просто сразила эта внезапная смерть… Потом, когда привезли гроб, я про вас вспомнила и послала швейцара.
– Это верно. Я был на испытаниях.
– Пойдемте, я провожу вас на могилу…
Когда они шли по пустому коридору, мимо закрытых дверей, директриса сказала:
– Сегодня весь день у нас траур. Девочек не выпускают из классных комнат. Можно читать, рисовать, но играть ни во что нельзя. Такой порядок.
Слух у Фандорина был уже почти нормальным, остался только ровный звенящий фон.
– Что это? – удивленно остановился Эраст Петрович у одной из дверей.
Изнутри доносилось хихиканье, кто-то громко прыснул, потом прокатился хохот, и раздалось шиканье: «Тссс! Кобра услышит!».
– Они прозвали меня Коброй, – грустно улыбнулась начальница. – Пускай. Змеи страшные. Воспитанницы должны меня бояться, иначе не будет порядка… Да, они смеются. Сегодня все мои девочки веселые. В первый раз это привело меня в ужас, но сейчас, после четвертой смерти, я понимаю, почему так. Больные дети особенные.
Эраст Петрович ничего не сказал, но посмотрел на директрису внимательней, чем прежде.
На свежем холмике был установлен временный деревянный крест с табличкой: имя, годы коротенькой жизни. На могиле лежал сиротливый букет лютиков.
– Это кто-то из девочек сам принес. Очень трогательно…
Фройляйн Шлангеншванц опять заплакала.
«Зачем я сюда пришел? – мысленно спросил себя Фандорин. – Мне что, мало своего горя?»
Директриса говорила, говорила, и не могла остановиться, будто ее прорвало:"
"– Я очень стараюсь, мистер Булль, но у меня не получается! Мне их так жалко, так жалко! Зачем я только согласилась сюда приехать? Когда умирали взрослые, тем более солдаты, это было совсем другое! Ах, я плохая начальница детского санатория, мистер Булль! Девочкам больше всего нужны тепло, соучастие, ласка, а я этого совсем не умею.