А если он своими шуточками о кровати старается смутить ее, нужно постоянно быть настороже и игнорировать подобные замечания, вызывающие в воображении манящие картины, о которых ей вовсе не следовало бы думать.
Правда, есть единственный способ положить конец его намекам: уверить, что она уже имеет мужчину. Это поможет обеспечить успех плана, поскольку человеку свойственно хотеть то, чего он не может иметь.
И не успела она сообразить, как лучше провести Дрю, дверь отворилась, и вошел Ричард, вертя в руках длинную цепь, отрезок которой был обернут вокруг его шеи.
— Вы об этом толковали, капитан? В трюме их две. Я использовал все свои блестящие способности убеждения, чтобы уговорить кого-то из его команды бросить цепь мне. Сказал, что это для англичанина, — ухмыльнулся он. — Американцы до такой степени терпеть не могут англичан, что даже не спросили, для кого именно необходима цепь.
— Война закончилась много лет назад, — напомнила она."
"— Не важно, главное, что я раздобыл цепь.
Она шагнула к нему, нежно погладила по щеке и гортанно промурлыкала:
— Спасибо, cherie, за цепь.
И дерзко поцеловала в губы, надеясь, что со стороны поцелуй покажется страстным.
Но ей следовало сначала обсудить импровизированный план с Ричардом. Ни о чем не предупредив, она застала его врасплох, и поэтому он так растерялся, что с силой оттолкнул ее. Не менее растерявшаяся девушка плюхнулась на пол.
Однако Ричард так усердно вытирал рот рукой, что не успел заметить ее неловкого положения.
— Какого дьявола! Что тебе взбрело в голову, Габби? — негодующе возопил он. — И что это ты делаешь?
— Сижу на полу, пропади ты пропадом!
Ричард охнул, уставился на нее, снова охнул и протянул руку, чтобы помочь ей встать.
— Прости!
Она оттолкнула его руку, поднялась и отряхнула юбку.
Дрю, наблюдая эту сцену, хохотал во все горло. Очевидно, ему не нужно было спрашивать, почему она целовала Ричарда. Он довольно легко догадался обо всем, видя, что Ричард не думает отвечать на ее чувства.
— Может, попробуем еще раз, дорогая? — спросил Ричард.
— Ни за что на свете! — фыркнула она. — И я тебе не дорогая, олух ты этакий!
Он хмыкнул.