Этим утром, когда она вошла, он усердно разминался: нагибался, потягивался, даже прохаживался, насколько позволяла ему длина цепи. Один-единственный взгляд, брошенный на нее, — и сердце тревожно забилось. Даже когда она села и стала болтать с Охром, пришлось заставлять себя смотреть в тарелку, чтобы не любоваться игрой мускулов на спине и ягодицах Дрю.
Наверное, придется стать смелее. Притвориться, что она поддается его уговорам. Но все ее действия ограничены тем, что она не может его коснуться. Не смеет подойти так близко.
Но тут она сообразила, что все же имеется возможность обойти препятствие, по крайней мере временно. Девушка мгновенно схватилась за эту великолепную мысль и немедленно отправилась за помощью к Ричарду. Тот рассмеялся, услышав о ее плане, и, в свою очередь, привел четырех членов команды: пожалуй, впятером они способны справиться с пленником.
Дрю не сомневался в одном: что-то готовится.
— Пора мыться, капитан.
— И что тебе мешает? — коварно улыбнулся он. — А я буду наслаждаться представлением.
— О нет, не мне, — усмехнулась Габриела. — Я моюсьчасто. Это от тебя невыносимо несет.
Дрю даже подскочил от негодования.
— Черта с два! Я каждый день умываюсь той жалкой порцией холодной воды, которую мне выделяют!
— Очевидно, этого недостаточно. Но не станешь же ты отрицать, что мечтаешь о славной горячей ванне!
Он молча согласился с ней, но все же смерил расстояние от своего угла до лохани.
— Цепь до нее не дотянется.
— Она настолько ржавая, что мы не посмеем ее мочить.
— Значит, снимете кандалы? — оживился он.
— Не особенно на это надейся. Только на время купания, и ты прекрасно знаешь, что такому хитрецу доверять нельзя.
Она снова вышла из каюты, решив ввести его в заблуждение. Поняв, что не сможет действовать связанными за спиной руками, он решит, что одному из матросов поручено вымыть его.
Габриела не вернулась, пока не услышала его вопли. Он сидел в лохани в полном одиночестве со связанными руками и ногами. Войдя, она удивленно подняла брови.