— И часто ты попадаешься? И спасаешься благодаря хорошо подвешенному языку?
— Нет. Меня еще ни разу не ловили… до этой ночи. А сегодня сцапали дважды, и все из-за вас.
Мэлори негромко кашлянул. Не напомнив, кто и в чем виноват, он перешел к делу.
Взяв из груды драгоценностей кулон и браслет, о которых недавно шла речь, он сказал:
— Я хотел бы вернуть эти вещи законным владелицам — разумеется, анонимно. — Он прокашлялся и почти смущенно добавил: — Ты не возражаешь?
— С какой стати?
— Но ведь эта куча твоя.
Дэнни фыркнула.
— Одно дело — сбывать то, что украли в первый раз пока хозяева не успели спохватиться. Но иметь дело с дважды краденным — все равно что самому сдаваться полиции. Эти вещи уже разыскивают, если не все, то некоторые. Лучше я выброшу их в окно, чем прикоснусь к ним снова.
Мэлори покачал головой:
— Так не пойдет. Тебе пообещали целое состояние.
— Хватит об этом, приятель. Если я чего-нибудь захочу, то скажу.
Господи, его взгляд снова стал чувственным, обжег ее, лишил воли и спутал мысли! Если она осмелится в эту минуту открыть рот, то ляпнет безнадежную глупость. Но как ему удается подчинить ее себе одним взглядом? Что такого она сказала или сделала? Может, все дело в этом «захочу»? Значит, он догадался, кто она такая… но ведь этого не может быть! Этого не знает никто.
Мэлори снял ее с крючка, притушив страстный блеск глаз. Почему она вдруг съежилась? Он взял с сиденья пачку банкнот, провел по ним большим пальцем и бросил на прежнее место.
— Здесь и сотни фунтов не наберется, но думаю, на первое время хватит.
Почему он так уверен, что они еще увидятся?
— Таких деньжищ сразу я еще никогда не видел, — поспешила заверить Дэнни.
Он только улыбнулся. Дэнни повернулась к окну. И изумленно вытаращила глаза, обнаружив, что карета уже катится по Лондону.
Улиц она не узнавала, но все-таки попросила в отчаянии:
— Высадите меня здесь, приятель. Дальше я доберусь сам…
— Ни в коем случае, малый. Я доставлю тебя прямо к двери и, если понадобится, объясню, где ты пропадал, чтобы тебе не влетело.