Она участвовала в его работе, сопровождала в его частых лекционных турне и была автором объёмистого тома «Значение камня Розетта», который занимал почётное место рядом с трудами моего отца в комнате, прилегавшей к его кабинету и называвшейся библиотекой.
Родители нарекли меня Розеттой, что было весьма почётно. Это имя связывало меня с их работой и наводило на мысли, что одно время они относились ко мне с известным уважением. Когда мисс Фелисити Уиллз привела меня в музей, первое, что я захотела увидеть, был этот древний камень.
Когда мне было около пяти лет, моя дальнейшая судьба начала всерьёз заботить моих родителей. Меня надо было учить, и перспектива появления гувернантки наполнила страхом сердца обитателей «Нижней зоны».
Однажды, когда все мы сидели за кухонным столом, миссис Харлоу изрекла:
— Гувернантки — чудные создания, ни рыба ни мясо.
— Нет, — возразила я, — они — люди. Гувернантки — это дамы.
— Как сказать, — не согласилась миссис Харлоу. — Слишком важные, чтобы якшаться с нашим братом, а до тех пор, — она указала пальцем в потолок, имея в виду хозяев дома, — не дотягивают. Тут они держатся так заносчиво — прямо не подходи, ну а там, наверху, тише воды, ниже травы.
— Я слышал, это будет племянница какого-то профессора, — сказал мистер Долланд.
От мистера Долланда ни одна новость не ускользала.
— Шустрый, что твоя обезьяна! — восхищённо отзывалась о нём миссис Харлоу.
У Дот были собственные источники информации: она прислуживала за столом.
— У них был этот самый профессор Уиллз. Они вроде учились вместе в университете, только он занялся потом чем-то другим, точными науками, или как их там.
— Умная, наверное? — со страхом спросила я.
— На мой взгляд, так даже слишком умная, — заметила миссис Харлоу.
— Я ей не позволю командовать в детской, — заявила няня Поллок.
— Она до этого не унизится. Увидите, еду ей будут подавать к ней в комнату на подносе. Набегаешься по лестнице, Дот, или ты, Мег.