И в одной («Международном благотворительном центре здоровья и реабилитации») звонящего принялись охмурять почти теми же словами, которые я привел в своем отчаянном экспромте.
— Он — оперативный гений, — наведя о «Центре» некоторые справки и убедившись точности попадания, охарактеризовал меня генерал. — В виде исключения мы перескочим через одну ступень, произведем Корсакова сразу в полковники и посадим на ваше место. Вы не возражаете, Владимир Анатольевич?!
— Ни капли, — улыбнулся Рябов. — Устал я, выдохся, давно пора на покой.
— Возглавите Управление, вместо покойного Маркова, — перебил Нелюбин. — Завтра же переговорю с директором ФСБ. А сейчас, за дело, — тут он схватил переговорное устройство и начал активно раздавать руководящие указания. Спустя полчаса «Центр» был взят под постоянное наблюдение, его стационарные и мобильные телефоны поставлены на прослушку, а несколько специалистов «подсели» на радиочастоты, используемые наемниками и перечисленные на наркодопросе покойным Таньковым… (Об этом я раньше забыл упомянуть.
Благодаря вышеуказанным мерам удалось перехватить вызов «гориллой» резервной группы. (В тот момент Нелюбин и Рябов с отрядом спецназа уже летели на «вертушке» к складам.) А вскоре и саму группу, успевшую отъехать от «Центра» примерно на километр…
Нагруженные трупами наемников спецназовцы и оба моих начальника прибыли к складам аккурат к началу нашего с «гориллой» поединка.
"Борис Иванович настаивал на шестнадцати секундах и нокаутирующем ударе в голову или горло. Рябов — на четырнадцати секундах и нокауте в пах, в печень или в низ живота. И тот, и другой ошиблись в расчетах. А выиграл командир отряда полковник Логачев Петр Васильевич.
Само собой, все вышеизложенные подробности я узнал значительно позднее, а тогда на месте генерал сказал так:
— Местонахождение «Центра» мы определили исходя из ваших, полковник, умозаключений. Потому и подоспели вовремя. Остальное обсудим после операции.