Натренированные мужчины были гораздо выносливее, да и связанные руки мешали. Ена вспотела, она запыхалась, сердце тревожно билось, пока ноги горели от натуги, но она не сдавалась из упрямства.
– Да постой же ты! – крикнул один из мужчин, не выдержав.
– Княжна! Тебя никто не тронет!
Ена, наоборот, рванула быстрее. Кто-то за спиной выругался. Знакомый голос сбил с толку, чьи-то руки обхватили её за талию. Ена вскрикнула, они оба рухнули. Она приготовилась упасть лицом на мох, но догнавший успел их развернуть, и она приземлилась прямо на него.
– Боги, Ена, откуда в тебе столько прыти? – тяжело дыша, пожурил Рокель.
Издав гневный вопль, Ена принялась брыкаться и специально заехала Рокелю локтем по рёбрам. Княжич закряхтел. Он перестал держать, позволив Ене встать. Ещё четверо мужчин с тяжёлым дыханием замерли рядом. Пелена слёз сошла, и она узнала сеченских дружинников. Они смотрели на девушку растерянно, похоже, не ожидали от неё побега. Рокель поднялся.
– Ена, тебе же кричали, что не надо убегать, чего ты так…
– Ты?! – рявкнула она, заставив княжича умолкнуть.
– Ради твоей же…
– У меня связаны руки!
– Всё должно было выглядеть естественно, взаправду, – с неловкой улыбкой попытался оправдаться Рокель, но, заметив выражение лица, мигом посерьёзнел.
Ена была в ярости. Она набрала полную грудь воздуха и едва не поперхнулась, когда Рокель, оказавшись рядом, бесцеремонно перекинул её через плечо, совсем как Зоран делал в детстве. Ена гневно завопила.
– Возвращаемся, парни, всё в порядке, – со смешком приказал он, и сеченцы направились обратно на поляну.
Рокель крепко держал ноги Ены, а связанные за спиной руки не давали ей ему врезать.
– Поставь меня!
– Нет, пока не успокоишься.
– Да как ты смеешь?! Ты нацепил мне на голову мешок! С дурман-травой! – кричала Ена.
– Не драматизируй. Ты поспала всего пару часов.
– Всего пару часов?! – взвилась она. – Опусти меня на ноги! Немед…
Громкий шлепок по заднице настолько возмутил Ену, что она едва не прикусила щёку. От громкого звука птицы умолкли, а посмеивающиеся дружинники будто языки попроглатывали, чуя лучше их командира, когда не стоит будить лихо.
– Успокоишься, и отпущу, – попытался сгладить свой поступок Рокель с натянутым смешком.
У Ены заскрипели зубы.
– Ты поставишь меня сейчас! – намеренно завопила она и разразилась всеми изученными бранными выражениями, которые могла припомнить.
Часть её криков дружинников развеселили, от других же мужчины остались под впечатлением.