Их сопровождали сотни сверкающих нитей, вид которых у Ены вызвал больший ужас, чем все лежащие вокруг покойники.
Морана и Мокошь не собирались задерживать огромную стаю ради спасения Зорана и бежавших сеченцев. Им нужна была эта стая, чтобы раздобыть тысячи необходимых для их плана нитей. И помощи от Ены в их уничтожении никто не ждал. Их планом были не мертвецы, а она. Ена завыла от отчаяния из последних сил.
– Нет, нет, так не будет. Не так, не теперь, – беспрерывно бормотал Рокель, срывая с Ены всё больше удушливых нитей.
На лице княжича читалось отчаяние, но со знакомым остервенением он боролся: за неё, за их свободу, за ту жизнь бок о бок, которую они успели представить за единственную ночь вместе. Трижды у Рокеля вышло оторвать свежие нити от лица Ены, но четвёртый рывок не удался. Ена всхлипнула, замечая, как кровь залила Рокелю один глаз: над бровью княжича был порез – похоже, при одном из падений он неудачно ударился головой, но даже не замечал боли.
Ена начала задыхаться. Рокель дёрнул ещё несколько раз, но окрепшие путы больше не поддавались.
– Не прикасайся к ней, княжич! Не смей! Отойди, а не то всё испортишь! – донеслись с ветром приказы Мокоши.
Неожиданно Рокель замер, прекратив бороться. Ена в последний раз встретилась с ним взглядом, успев разобрать ярость, переполнявший душу гнев. Он оставил сопротивление, позволяя зачарованным нитям не только укреплять кокон Ены, но и обвить его, словно он был её частью.
Эпилог. Очень много лет спустя
Морана тяжело привалилась плечом к берёзе, наблюдая за Мокошью, которая вновь прикидывалась знахаркой и о чём-то говорила с молодой женщиной. Пряха улыбалась, явно рассыпалась в приятных речах двум дочерям незнакомки.
Пока не знала.
Взгляд Мораны скользнул к старшей девочке с чёрными волосами и голубыми глазами. На вид года три. Девочка нянчила свою сестру. Полгода от роду. Морана и на таком расстоянии чуяла, что младенец летний. Девочка. Синеглазая. Любознательная вырастет, да долго не проживёт из-за пряхи. Впрочем, как и её сестра.