Тем более что мне, скорее всего, придется работать определенной частью своего организма, а она у меня не казенная. И это я сейчас не про мозг говорю, – игриво закончил он, рассматривая наливающуюся багрянцем Люсю.
– И как ты только умудряешься притягивать к себе таких очаровательных мерзавцев? – хрюкнула она, посмотрев в мою сторону ошалевшим взглядом. – Прекрасный, необремененный моралью и принципами экземпляр. Сработаемся, – заключила Люся, хлопнув Сашку по плечу с такой силой, что он обрушился к моим ногам, как подкошенный.
Я с трудом поборола желание свалиться рядом, потому что только сейчас поняла, какой ужасающий джин вырвался только что из бутылки. И виной всему я. Несчастный мой Завьялов.
Глава 42
– Люсь, может, ну ее? Нас ведь за версту видно. Особенно тебя. Да Марта сразу срисует двух таких красоток, – назойливой мухой гнусила я, пытаясь внять голосу разума подруги.
Морда у меня чесалась под тонной грима, голова потела от какого-то жуткого парика, который, наверное, никогда и расчески-то не видал за всю свою париковую жизнь.
– Ты себя в зеркало выдела? Да тебя родная мать не узнает, – трубно прорычала Люсинда.
Нет, я не видела себя в зеркале, да и не хотела, откровенно говоря. Судя по тому, что доморощенный Зверев сотворил с Люсей, выглядела я сейчас, как Франкенштейн в не лучшие моменты его монстрячей жизни. Моя фея крестная была похожа на торгашку – челночницу, избитую товарками-конкурентками.
– А зря, – хмыкнула Люся, – ты красотка вообще-то. Вон, посмотри, – показала она глазами на зеркальную витрину магазина, мимо которой мы брели в ресторацию с чудесным названием «Мефистофель», где у коварной изменщицы Марты было назначено рандеву."
"Интересно, кто и почему так окрестил рыгаловку? Может, потому что после посещения можно к праотцам отправиться? Черт его знает, чем руководствовались хозяева общепитовской точки, но мне уже было страшно, и пробивало на мандраж.