Трусы повисли на мне, как использованные моими соседями презервативы на ветках растущего под окнами дерева, опустившись красивой складкой между моих ляжек до самых колен, однако задняя часть секси-стрингов почему-то больно впилась мне в задницу, натянувшись, словно струна.
– Великоваты, – задумчиво констатировала Люся, – ну ничего, с пивом потянет.
Через десять минут я не знала, что делать: мне хотелось истерически хохотать и рыдать одновременно только при одном взгляде в зеркало, из которого на меня смотрел гуманоид, похожий на кровяной сгусток и отсвечивающий невероятно красоты и синевы фингалом, выгодно оттеняемым красным пинжачком.
– Бедный Завьялов, – хрюкнула Катька, зажав рот ладошкой."
"– Восхитительна и неподражаема, – хмыкнула Люся, – в самый раз, чтоб писать заявление на увольнение…
Я обалдело уставилась на фею. Откровенно говоря, за ночь я передумала увольняться, и уж никак не собиралась лишаться работы вот так – в угоду сумасшедшей бабе, которую я и знаю-то без году неделю.
– …Только попробуй, – слоном прогудела Люся, явно прочтя мои мысли, – мы его заставим в ногах у нас валяться.
– Знаешь, я думаю, что ты очень много на себя берешь, – пискнула я и сжалась до размеров усохшего воробья, ожидая оплеухи.
– Ты много думаешь, а это вредно, – хмыкнула Люсинда и, схватив меня за шкирку, вытащила в подъезд, до поноса напугав Лелика, явно пришедшего за очередным писяриком.
– Там это, – голозадый твой приехал, – дыхнул выхлопом сосед, сбив на лету зазевавшуюся муху, которая спикировала на мою шевелюру и забилась в конвульсиях.
– Этому какого хрена надо? – зыркнула на меня фея так, что у меня сжались на жопе огроменные трусы.
Ответить я не успела. Сева появился в подъезде, закрытый от обзора огромным веником из лилий, от аромата которых у меня заслезился и жутко зачесался единственный здоровый глаз.
– Тебе, – скромно выдохнул кавалер.
Букет я приняла уже на ощупь, потому что глаз, до этого здоровый, обогнал за минуту по отеку подбитый, и теперь я стала похожа на запутавшуюся в моих волосах муху, и даже ей посочувствовала.
– Чего надо? – простонала я, чувствуя приближение анафилактического шока.
– Она сейчас начнет в корчах колотиться, – шепнула Катерина, знающая о моей «горячей любви» к лилиям.
Люся вырвала из моих пальцев вражеский презент и с силой, которой позавидовал бы чемпион по толканию ядра, метнула его куда-то в заоблачную даль. Ясно, Лелик только и ждал и в броске поймал красотищу, потому что обратно цветы не упали.