— Думаешь, я в восторге от того, во что ты превратил меня и нашу семью, Серёж?
— Я понимаю, Наташ, но давай попробуем решать наши проблемы без вмешательства Стёпки. Он-то в чём виноват?
— О, папа! Привет! — радостный голос появившегося сына вынудил меня взять себя в руки и тоже изобразить улыбку.
— Привет, малой.
Отец и сын явно были рады видеть друг друга. И, наверняка, были бы не прочь отделаться от меня.
— А я твою машину около дома увидел. А ты чего домой не заходишь? Мама не пускает?
Сын с укором посмотрел на меня.
— Нет. Я ненадолго заехал, чтобы кое-что спросить у мамы, — многозначительно, с нажимом произнес Серёжа.
— Про спортбазу, да? — Стёпка едва не подпрыгнул на месте, посмотрев на своего отца, как на божество.
Наши с Серёжей взгляды встретились и надолго приклеились друг к другу. Мы словно вели диалог глазами. И в этом диалоге я явно занимала слабую позицию.
Мне тридцать два года. Все эти годы я жила с абсолютной уверенностью в том, что я нашла своё счастье, у меня есть потрясающая семья, работа, жизнь…
Но я оказалась не готова и никогда не готовилась к тому, что однажды всё может оказаться разрушенным, а я останусь ни с чем.
Мне тридцать два. Кто захочет связываться с развёденкой такого возраста, которая, к тому же, будет с ребенком-подростком, у которого на всё имеется своё мнение? Кому я нужна? Кто, вообще, выдержит это испытание?
И стерва, зародившаяся во мне несколько дней назад, попросту умерла под потоком слёз где-то глубоко внутри меня.
Я не хочу его терять. И сейчас, наверное, прекрасно понимаю, что двигало мамой, когда она простила отцу измену. Или измены…
— Если хочешь поехать завтра с папой на спортбазу, то не гуляй сегодня допоздна.
— Круто! Спасибо, мам!
— Иди, покушай хоть, — выронила я устало. Я попросту морально выжата.
— Спасибо, Наташа, — теплая улыбка коснулась Сережиных губ, заставив что-то внутри меня надломиться и рассыпаться. Не держись я за дверную ручку, то, наверное бы, уже уткнулась ему в плечо, чтобы разреветься и вновь почувствовать себя нужной.