— Монархия выживает, потому что голубокровные любят ее, — сказала она. — Большинству адрианглийцев она нравится. Это идея привлекает их на каком-то уровне. Король обладает меньшей властью, чем, например, Собрание или Совет, поэтому его можно свергнуть. Но нам нравится притворяться, что мы все еще воинственная нация под руководством одного сильного лидера, и мы идеализируем трон и тех, кто на нем сидит.
— Или стоит рядом, — добавил Ричард.
— Голубокровные не боятся законов, — продолжала она. — Некоторые из нас все еще думают, что они к нам не относятся.
Ричард кивнул.
— Бухгалтер на острове яркий тому пример. Она была так предана Бреннану, что ее глаза буквально светились при мысли о нем. По ее мнению, он никогда не мог сделать что-то низменное.
Их мысли шли параллельными путями.
— Мы не можем бороться с системой, — согласилась Шарлотта. — Но мы можем запятнать одного человека. Чтобы сокрушить кольцо работорговцев, мы должны заставить Бреннана признаться в поступке настолько низменном, настолько противоречащем стандартам поведения голубокровных, что у общества не останется иного выбора, кроме как судить его как неполноценного. На него будут смотреть как на урода, недостойного своей родословной.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — сказал Кальдар.
Ричард кивнул.
— Согласен. Общественное презрение и отвращение должны быть настолько сильными, чтобы вызвать крик возмущения. Рабовладельцы должны понимать, что, если их обнаружат, они мгновенно станут изгоями общества. Только так можно искоренить институт рабства.
Ричард встал и подошел к доске.
— Бреннан создал эту организацию. Он сделал ее эффективной, устойчивой и прибыльной.
На лице Кальдара дернулся мускул.
— Эриан.
Тот самый сводный брат, о котором упоминал Ричард.
— Я не улавливаю связи, — сказала Шарлотта.