Карадог отправляет связного в лес, где ожидает засадный полк Гургина, его зятя: нужна помощь, срочно! Но Гургин подкуплен людьми Агриколы, он убивает связного и уводит свой отряд прочь… Бриттов окружают, сбивают в круг, словно стадо, забрасывают дротиками. А потом начинается бойня.
…С неба сыплет мелкий льдистый снег. Хлещет по заросшим щетиной лицам, по кожаным щитам и шлемам, по листьям тысячелетнего дуба, под которым укрылся отряд. Бесконечное, непрерывное «тук-тук-тук».
Пятьдесят человек. Всё, что осталось от многотысячного войска Карадога Косматого, последнего короля юго-западной Британии.
Модус видит его – высокого, жилистого, страшного, с гривой густых волос, напоминающих вздыбленную звериную шерсть, с раскрашенным синей краской лицом ночного демона – он тихо переговаривается с двумя друидами в длинных, до пят, тяжелых от влаги хламидах. На составленных в ряд деревянных колодах, заменяющих алтарь, лежит, уронив неестественно вывернутые руки, пленный римский воин. Он был жив еще несколько минут назад, и Модус видел, как бьется в открытой груди его сердце, как вздрагивают обнаженные мышцы.
Лагерь римских легионеров расположен в пяти стадиях к северу отсюда. Пленный римлянин сказал, что это пятая манипула Девятого легиона, их всего сто тридцать человек, и консульский легат Агрикола находится там.
Мальчик, сын угольщика, обходит бойцов с кувшином отвратительного пойла, которое варят жители местных болот – на вкус как собачье дерьмо, но кровь закипает в жилах после первого глотка, и нет больше ни холода, ни страха, есть только нетерпеливое ожидание начала атаки, и еще – жажда крови, дикая жажда.
"В какой-то момент Модус замечает странное свечение перед собой, он подносит руку ко рту и отдергивает – горячо. С шумом выдыхает и видит пламя, вылетающее у него изо рта. Он видит других бойцов: вот Брайнх, вот Гвир и Арлин, вот десятник Дуалган – напротив их лиц, там, где раньше витали облачка пара, теперь клубится злое рыжее пламя, лица озарены необычным призрачным светом.