Под его тяжестью Локус и Тодд согнулись в три погибели, шли медленно, осторожно нащупывая ступени. Остановились на крохотной площадке перед дубовой, обитой железом, дверью. Прислушались. Сверху, из, зала, доносились шум и крики, словно там случился пожар или пирующие окончательно перепились.
– Идем.
Локус ногой толкнул дверь, свободной рукой вытащил горящий факел из крепления в стене. Открывшаяся перед ними темнота подвала казалась бесконечной и почти осязаемой, как черные холодные воды залива. Блики желтого пламени выхватывали стены, сложенные из крупного камня, и черные провалы ниш, в некоторых стояли дубовые бочки, некоторые пустовали.
– Давай заноси, – тяжело выдохнул Локус. – У меня уже спина одеревенела.
Они затащили бесчувственное тело в нишу и посадили, прислонив к задней стене. Модус что-то пробормотал и выругался, потом тяжело завалился набок.
– Всё. – Локус перевел дух. – Начинай!
Тодд безропотно взял мастерок и принялся укладывать в ряд камни, умело подбирая их по размеру и форме и скрепляя густым раствором. Пока Локус отдышался, он уже уложил один ряд и начал второй.
– Поторопись! – потребовал Локус, но видя, что слова мало помогают делу, принялся сам подавать камни. Работа пошла быстрее.
…В это время наверху продолжался пир. Но уже другой, кровавый. Третья перемена блюд. Едва только Локус и Тодд покинули зал, будто порыв ураганного ветра налетел на замок, отбросил прикрывавшие стены ковры и шкуры.
Когда последний воин из дружины Модуса испустил дух, начался дележ трофеев. Доспехи, шлемы, мечи, украшения, серебро из кошелей. Раздетые донага изуродованные тела вслед за Али полетели из окон во двор, а в зале началась драка между победителями.