Не будет же он, в самом деле, рассказывать капитану угрозыска про свои сны. Да Рутков и сам выглядел помятым. Возможно, потому что не успел побриться. Или расстроился из-за опоздания.
– Я, вот… Я про эту женщину все думаю, – вежливо кхекнул Лобов.
– Какую?
– В вагоне. Которая про кольцо говорила…
– А-а. И что думаешь, стажёр?
– Наверное, задержать ее надо было, что ли. Такие люди опасны. Я вот читал «Ведомство страха», там тоже…
– Выкинь из головы, Сашка. Фигня все это.
Сказав это, Рутков опять беззвучно пошевелил губами и сжал челюсти.
– Есть КГБ, оно пусть ею и занимается. У нас своих забот, мать его хрясь… Ты знаешь, сколько у нас забот? – вопросил он строго и серьезно, словно на экзамене.
– Ну… Приблизительно… – Лобов растерялся.
– До дядиной макушки, Лобов. До дядиной макушки.
В городском отделе милиции нашли только дежурного капитана.
– Вы по какому делу? – спросил дежурный.
– Мы из ленинградского Управления угрозыска, по тройному убийству. Вчера я говорил с вашим начальником, с Хромовым…
Капитан отрицательно помотал головой:
– Сейчас никого не найдете. На труп почти все наши выехали.
– Труп? – удивился Рутков. – Он что, какой-то особенный, с рогами? Чего это весь угрозыск сбежался на него смотреть?
– Особенный, может, и не особенный, но серьезный уголовник.
Он выглядел пожилым и усталым. Хотя лет ему было под сорок: надень майорские погоны на плечи и пожилым уже не покажется. А устать за суточное дежурство – дело вполне естественное.
– А кто этот… ну, самоубийца? – поинтересовался Рутков.
– Не могу сказать. Вам сообщат, если нужно.
У Руткова опять сделалось разочарованное лицо.
– Вот оно как. А я уж было обрадовался, подумал, у вас в Ростове трупы – большая редкость…
– А что, у вас в столицах так? – холодно буркнул дежурный. Видимо, чем-то они ему не понравились.
Рутков хохотнул, но как-то невесело:
– Так мы ж по тройному, говорю тебе. У нас в Ленинграде только по трое и чикают, никак не меньше… Нет, ну серьезно.