Придумала себе какие-то, совершенно правильные доводы, чтоб этого не делать, очень логичные…
И мучилась полночи, ворочаясь на боку возле спавшего мертвым, тяжелым сном Бродяги, лихорадочно не желая представлять, что именно сейчас делает Хазар с беззащитной Аней. Как наказывает ее… Хотя, судя по тому, что я видела недавно, наказание было вполне однозначным… Может, ей удастся убедить его в своей невиновности? Или хотя бы немного смягчить?
Утром я выдохнула с облегчением, увидев стоящую во дворе Аню, по виду целую и невредимую, только очень-очень бледную и словно ставшую еще худее и тоньше.
Будто за эту ночь она размера на полтора усохла."
"Аня разговаривала с насупленным Ванькой, что-то ему втолковывала, чуть наклонившись, потому что парень был уже, практически, с нее ростом…
Чуть в стороне от них стояли у машины Хазар, Каз и мой Бродяга. И, хоть внешне не показывали этого, занятые разговором, но общая нервозность, напряжение, ощущались даже в доме.
На моих глазах Ванька что-то резко и зло выкрикнул Ане, оттолкнул ее руку и, развернувшись, пошел в дом.
Аня стояла, глядя ему вслед, и смотреть на ее лицо было физически больно.
Я ухватилась за портьеру, чтоб не упасть, настолько остро ударило меня ее несчастьем. Ее потерей.
В том, что сейчас была именно потеря, сомнений не возникало.
Аня слабо шевельнула рукой, словно хотела протянуть ее вслед Ваньке, затем скользнула взглядом по равнодушным лицам стоящих поодаль мужчин, по окнам дома ( я торопливо и трусливо спряталась за портьеру, не в силах выносить ее пустых, помертвевших глаз), а затем выпрямилась и, повернувшись, пошагала в сторону выхода.
Спокойно. С гордо поднятой головой.
Она шла, четко печатая шаг, прямая, красивая, уже далекая такая.
И не видела, как смотрел ей вслед Хазар, как темнело больше обычного его лицо и сжимались скулы.
Это была жуткая по своей энергетике сцена, и я не выдержала, не смогла досмотреть до финала, до той точки, когда Аня выйдет за ворота и за ней закроется дверь, отрезая навсегда от Ваньки, резко отвернулась и, глотая слезы, побежала в комнату.
Там упала на кровать и долго рыдала, не в силах остановиться и страшно, дико жалея Аню, ее потерю, ее одиночество, мертвенную тишину в комнате Ваньки, черный могильный холод в глазах Хазара…
И себя, такую глупую и слабую. Не сумевшую помочь никому из тех, кто так добр был ко мне.
Наверно, это мое проклятие, приносить беды людям, окружающим меня.
Наверно, никому нельзя быть рядом со мной.