Как раз для детских пальчиков…
А Каз все вещал и вещал о том, насколько все поменялось, и что друзья его совсем другие стали, и как это грустно и неправильно, и что он никогда, вообще никогда…
— Слушай, а есть вообще… — перебил его с неожиданным интересом Бродяга, — ну… Хотя бы примерно в твоей башке образ женщины, которая тебя заинтересовала бы? Не только как постельная грелка?
Он , честно говоря, просто пытался отвлечься от напряжения в груди из-за котенка и того, что с ней сейчас происходило, а потому ответа особо не ждал, но Каз удивил.
Он замолчал, а затем, чуть посопев, достал телефон и тапнул по экрану, выводя заставку.
Бродяга посмотрел на картинку.
Девушка.
С короткими волнистыми волосами, с кудряшками, спадающими на лоб. Очки, взгляд за ними такой беззащитный."
"К губам прижимает кончик кисточки, молберт в другой руке, смотрит прямо в глаза. Словно пишет портрет и видит в тебе что-то такое, чего никто и никогда не мог рассмотреть.
— Это кто? — удивленно спросил Бродяга, почему-то продолжая изучать фото неизвестной девушки, ничем не примечательной, на самом деле… Но взгляд отвести было сложно, в ней что-то такое просматривалось… Непростое…
— Это Агния Виловская, — тихо сказал Каз, — художница.
— Ого… — удивился Бродяга, возвращая телефон, — не думал, что ты интересуешься…
— А я и не интересуюсь, — пожал плечами Каз, — это так… Просто картинку в сети увидел, цепанула…
— Ну так в чем дело? — удивился Бродяга, рассматривая друга, непривычно спокойного и серьезного, так не похожего на себя самого, вечного зубоскала и пошляка, — можно подумать, в средневековье живем и самолеты туда не летают… Пробей ее и сгоняй в гости…
— Не получится, Ар, — усмехнулся Каз, — она умерла двадцать лет назад.
Он убрал телефон, отвернулся, и Бродяга, в легком шоке от того, что только что узнал своего самого близкого друга с другой совершенно стороны, молча смотрел на Каза, не зная даже, что сказать.
Да и какие слова были бы тут уместны? Никакие…
Он уже протянул руку, чтоб просто утешающе потрепать Каза по плечу, но тот дернулся, повернулся, уже привычно насмешливый и легкий:
— Эй, папаша будущий, глянь, еще один папаша будущий двигает.
Бродяга глянул в указанном направлении вздохнул. Из здоровенного ровера, на котором любил рассекать их друг и босс в одном лице, выгружалась с помощью Хазара Аня.