И в голове чуть-чуть, краем, бились вялые мысли, что надо бы тормознуть, не пугать ее чересчур настырным вниманием… И без того натерпелась, похоже.
Реакция девчонки на шутливые замечания была слишком уж показательной, хотя в самом начале ее рассказа Бродяга был практически полностью уверен, что Ляля просто с жиру бесится, как и многие малолетки в интересном возрасте первой любви.
Парень не то слово сказал, написал или подумал, а у них уже конец света.
Но уже через пару мгновений пожалел о своем снисходительном тоне.
Бродяга не особо умел обращаться с такими маленькими девушками, да никогда, если подумать, не умел. Даже в щенячьем возрасте предпочитал женщин постарше, реально не понимая, что можно делать с ровесницами. А с теми, кто постарше, наоборот, много чего можно было сделать…
И вот сейчас там, где более взрослая девушка пропустила бы усмешку мимо ушей или поддержала, пошутив в ответ, Ляля обиделась и закрылась.
И Бродяга, проклиная себя на толстокожесть, торопливо переключил ее опять на еду.
Ляля ела, пила чай, щеки ее румянились, приобретая тот нежный, мягкий оттенок, который свойственен только совсем юным, невинным созданиям, от темных ресниц ложились тени, тонкие пальчики тоже чуть розовели… И Бродяга за каким-то чертом залипал на это все, как ненормальный придурок.
Причем, без всяких там пошлых мыслей и прочего, тут вкусы у него были сформированы раз и навсегда, а именно с нелепым в этой ситуации восторгом, типа: “Надо же, какая! И бывают такие…”
Ляля пару раз вскидывала на него взгляд, опять поражая необычным, кошачьим каким-то цветом глаз, но затем, смущаясь, снова упиралась в чай, словно пыталась на дне кружки что-то отыскать, очень ей нужное.
Смешная, маленькая, рыжая…
Как такое чудо можно вообще обидеть? Это какой тварью надо быть?
— Мы с ним в школе учились, — неожиданно тихо заговорила Ляля, и Бродяга замер, боясь спугнуть, — в одном классе. Марат, он… — она помедлила, словно подбирая слова, — всегда странный был… Жестокий какой-то чересчур… Нет, я понимаю, мальчишки бывают такими, это, наверно, нормально…
Бродяга вспомнил детдом, нравы, там царившие, и кивнул, соглашаясь.
— Но Марат… Он в пятом классе котенка принес в школу… И задушил его, прямо на глазах у всех. Про это еще писали в газете, не читали?
Бродяга помотал головой. Пятый класс, это ей лет двенадцать было? То есть, лет шесть назад. Он был сильно занят в это время.