Ведь кивок же можно считать согласием, да? Можно же?
Он не думал, честно не думал… Да вранье! Думал! Постоянно! Каждую секунду!
Она была рядом, маленькая, перепуганная кошечка, и он внутри весь кипел, напряженный до предела, и совсем не парило то, что на руках кровь, и его такое комфортное, такое спокойное существование полетело ко всем чертям! Плевать на это почему-то…
А вот на нее, дрожащую, тихую, какую-то заторможенную, не плевать!
До сих пор перед внутренним взором ее глаза, с суженными в точку зрачками, когда силой поднял ее от своих ног, там, в дворницкой.
Мыслей о том, какого вообще черта он сделал, и как теперь быть, не возникало в голове. Только практические шаги, потому что сделанного не вернешь, а значит, что? Правильно. Значит, надо просчитывать дальнейшие шаги.
И самое основное: убраться с места преступления.
"Понятно, что ни о каком сокрытии следов и речи не шло. Двое из парней были живы, и вешать на себя тройную мокруху он не планировал. Значит, показания они дадут, и, наверняка, будут эти показания на редкость хреновыми. Никто же из этих долбоклюев не заикнется, какого, собственно, фига они приперлись в дворницкую и принялись пугать беспомощную девочку. Нет, там явно будет что-то интереснее. Например, дворник-маньяк, редкостный мерзавец, затащивший в свое логово троих несчастных мальчиков… Ну, и так далее.
И потому Бродяга собрался и принялся делать то, что у него получалось всегда очень даже неплохо: выбираться из ситуации с наименьшими потерями.
Машина придурков стояла незапертой, и это было удачно.
Конечно, Бродяга не до такой степени ненормальный, чтоб далеко куда-то на ней скакать, но для первого этапа сойдет.
Вторая и третья тачки нашлись тоже легко, Бродяга вспомнил навыки бандитской юности, брал не навороченные машины, а наш, отечественный автопром, который вскрывался ногтем.
Он даже знал, куда повезет по-прежнему заторможенную, явно находящуюся в ступоре и по этому поводу пугающе спокойную Лялю.