И, когда ощутила ответ на свои усилия, зарождающееся в глубине его груди низкое , такое волнующее рычание, только сильнее прильнула, только жарче заскользила губами по покрывшейся испариной коже…
И с внутренним ликованием встретила лицом к лицу смерч, через мгновение поглотивший меня…
Глава 31
Когда Ляля, возбужденно блестя заплаканными глазами, прижалась сильнее, вообще никак не реагируя на мучительные попытки Бродяги сохранить хотя бы видимость человека в себе, он проклял все на свете.
Мысленно, конечно же.
Словами через рот получилось только что-то невнятно и вообще неубедительно пробормотать. Типа, нельзя, типа, рано…
А все внутри напряглось радостно и предвкушающе. Организму, уже один раз познавшему сладость предлагаемого, было плевать на доводы мозга, на муки совести и прочий бред!
Хотя не за этим, совсем не за этим шел сюда Бродяга! Даже в мыслях не было!
Просто после разговора с Казом дико захотелось посмотреть на кошечку, убедиться, что она не делась никуда, что спит себе спокойно…
Бродяга надеялся только обрести привычное душевное равновесие, спокойствие от зрелища ее милого, нежного личика, а затем вернуться обратно.
Хазар уже отзвонился, он завершил дела и был на пути домой."
"Это значило еще один раунд вообще не легкого разговора, в первую очередь тем нелегкого, что врать нельзя. Родные люди же. Надо правду говорить, какой бы тупой и нелепой она ни была. Прямо в лицо людям, готовым всегда помочь, подхватить в тяжелой ситуации, людям, от которых сейчас зависела жизнь самого Бродяги и его нежной кошечки… Нифига не простым по характеру, да чего уж там, откровенно паршивым по норову людям!
И по реакции Каза, не самой благодушной, Бродяга мог понять, что с Хазаром будет еще сложнее.
Если бы чужие были люди, Бродяга бы вообще муками совести не терзался, наврал бы с три короба или промолчал, а потом кошку под мышку — и ходу.
Подальше из города, подальше из страны.
Мир большой, затеряться можно…
Но Каз и Хазар такого отношения не заслуживали. И отдавать долг им придется, как ни паршиво от этого на душе…
Опять влезать во все дерьмо, в этот раз уже навсегда, без возможности соскочить.
Год назад, когда Бродяга вышел за ворота зоны и тупо двинул, куда глаза глядят, решение не объявляться было спонтанным, но, как оказалось, самым верным.