Тревис по-прежнему гладил ее волосы, потом терпеливо и сочувственно заговорил:
— По-моему, до нашей встречи, ты как раз и была в плену. А иначе бы тебя не выбросили, как какой-то хлам.
— Хлам! — Она даже задохнулась, — Да как вы смеете так говорить!
Тревис удивленно улыбнулся ей:
— Я же не говорю, что это ты — хлам. Я сказал только, что к тебе так где-то относятся. Вот только понять не могу — почему ты готова вернуться к этим людям.
— Я… я… никто… — И она снова заплакала. Этот Тревис так грубо называл вещи своими именами.
"— Что же дурного в том, что ты сирота?. — продолжал он. — Вот я уже много лет, как потерял родителей. А может быть, мы подходим друг другу…
Риган подняла на него глаза. Ей трудно было представить, что этот человек мог хоть кому-нибудь подходить. Что бы Тревис ни говорил, он наверняка привык похищать девушек и держать их взаперти.
— Не очень-то мне нравятся твои мысли. — предупредил он. — Если ты что-то вбила себе в голову, то знай — я отвечаю за то, что мне принадлежит.
— Вам принадлежит! — воскликнула она. — Я же совсем вас не знаю!
Он улыбнулся и прижался к губам Риган, целуя ее так нежно и бережно, что она неожиданно обвила руками его шею.
— Ты достаточно знаешь меня, — хрипло проговорил он. — И запомни — ты моя.
— Я не ваша! Я… — голос ее ослабел, когда Тревис начал покрывать ее шею быстрыми легкими поцелуями, и, вздохнув, Риган склонила голову набок.
— Ты — искусительница. — Он засмеялся. — И из-за тебя вся моя работа стоит.
Понурившись, Риган молчала. Как быстро и безотчетно откликнулась она на его зов!
«Послезавтра!» — подумала она. Если она решится от него освободиться, это нужно сделать как можно быстрее.
— И ты не поцелуешь меня на прощание? — пошутил Тревис, остановившись возле двери. — Разве ты не хочешь, чтобы это согревало меня вдали от тебя?
Схватив вторую туфельку, она бросила ее в Тревиса, но теперь он ловко от нее уклонился.
Она ужасно устала. Не могло быть речи о том, чтобы не ложиться спать в эту ночь; но с каждой ночью кровать, как ей казалось, становилась все просторнее.
Ее разбудила тяжелая поступь — так могли звучать только шаги Тревиса, который пытался на цыпочках пройти по комнате.