А теперь улыбнись-ка мне. Мы пойдем на корабль пешком, и ты сама увидишь, что рядом со мной ты в безопасности.
Несмотря на свои тревоги, Риган вскоре стала получать удовольствие от прогулки. Тревис показывал ей разные строения, склады и таверны, рассказал смешную историю о том, какая драка произошла в одном из кабачков. Вскоре она уже смеялась и больше не цеплялась в отчаянии за его руку. Несколько матросов, праздно стоявших у кирпичной стены, принялись обсуждать ее, и хотя слов Риган не слышала, но смысл сказанного поняла.
Сначала она удивилась, а потом обрадовалась, как кошка, которую угостили сметаной. Риган подняла на Тревиса глаза и опять взяла его за руку.
Развеселившись, он наклонился и поцеловал ее в нос.
— Милая моя, если ты будешь на меня так смотреть, мы ни за что не доберемся до корабля. Придется, как видно, задержаться в одной из этих гостиниц.
Она отвела глаза, однако выпрямилась, высоко подняла голову и пошла легкой походкой, как будто ее ноги едва касались земли. А самое главное — испуг Риган улетучился. Ее пальцы ни на секунду не отпускали руку Тревиса, но теперь она знала, что этого легкого касания уже достаточно, чтобы чувствовать себя вне опасности. Как видно, не так плохо быть рядом с этим громадным американцем, если разные люди низкого сословия уважительно кланяются ей.
Быстрее, чем ей хотелось бы, они добрались до корабля, размеры которого привели Риган в восторг.
— Ты как себя чувствуешь? — спросил Тревис. — Тебе ведь не страшно?
— Нет, — искренне ответила она и глубоко вдохнула свежий морской воздух.
— Я был уверен в этом, — горделиво произнес Тревис и повел ее вверх по сходням.
Она не успела ничего разглядеть, потому что он повел ее к острому носу корабля. Со всех сторон ее окружали переплетения канатов толщиной с ее ногу, а над головой паутиной свивались ванты.
— Это такелаж, — объяснил Тревис, ловко помогая ей обходить матросов и ящики с провиантом.
Он подтолкнул ее к узкой крутой лестнице и, спустившись, привел в маленькую, но чистую и прибранную каюту. Стенами ее служили высокие сводчатые переборки, выкрашенные в два оттенка синего цвета. Возле одной стены стояла широкая кровать, посередине к полу был привинчен стол, а у противоположной стены — два сундука для одежды.