Нам месяцами приходится их лечить! К десяти–двенадцати годам у них черные легкие от курения и клея, которым они дышат, цирроз печени, больные почки, часто с дисфункцией, не говоря уже о всех остальных органах! У этих детей отсутствуют любые нормы и законы морали и этики. Они все, поголовно, занимаются проституцией и имеют целые букеты венерических заболеваний. Через пять–десять лет они вырастут и войдут в нашу жизнь и будут общаться с нашими детьми, спать с ними, пытаться влезть в нормальные семьи. Это в лучшем случае! А в худшем и самом вероятном они станут насиловать, убивать, грабить.
– Ну да, ну да, это мы уже проходили! – спокойно ответила Вика, удивившись, что эта дамочка так распалилась, а вроде бы так хорошо держалась в холодных, высокомерно-презрительных тонах. – Сначала надо уничтожить больных и убогих, потом заняться инакомыслящими, а там дело дойдет и до низших рас! Гитлер, кажется, или эту теорию еще до него придумали? Бросьте, Ирэна Альбертовна! Не надо пытаться оправдывать собственное больное мышление и неуемную тягу к деньгам! Это у вас отсутствует любая мораль и нравственность! Спокойно собирать детей на улицах, лечить, выкармливать, как рождественских гусей, чтобы потом убить и побольше на этом заработать.
Вика мысленно цыкнула на себя, приказав немедленно успокоиться, и продолжила более спокойным тоном:
– Кстати, а вы знаете, что происходит на зоне с такими «красотками», как вы? Вы вообще понимаете, что попадете к тем зэчкам, чьи дети и есть беспризорники, а по их законам смертная казнь для таких, как вы, никто не отменял!
Ирэна Альбертовна шагнула к Вике, схватила ее за подбородок, задрав ей голову вверх и делая больно.