– На самом деле никаких доказательств, кроме анализов и моей убежденности в здоровье ребенка, нет, и мой рассказ в данном контексте выглядит неправдоподобно, как плохой сюжет детектива!»
И именно в этот момент Вика поняла, что если кто и может ей помочь, то, наверное, только этот злой, жесткий мужик.
– Да, я именно такая, – холодно ровно утвердила она. – В данный момент я очень рассчитываю на помощь. Мне надо не спрятать сына, а исключить любую возможность того, что кто бы то ни было когда бы то ни было может подумать о нем как о доноре.
– Мамочка, почему ты ругаешься? – услышала она голос сына, остудивший в одно мгновение весь ее накал.
Степка стоял в проеме двери и смотрел на них с любопытством. Вика повернулась к нему на стуле и протянула руки, он подбежал и быстренько забрался матери на колени. Она прижала его к себе и поцеловала в макушку.
– Я не ругаюсь, я объясняю свою точку зрения, – успокоила она его.
Степка недоверчиво посмотрел на нее.
– Нет, мамочка, это очень похоже, как ты ругаешься! – возразил он.
– Мы просто разговаривали, – сказал Денис и протянул Степану руку.
– Здрасте, – поздоровался Степан и, преисполненный важности, вложил в большую ладонь свою ручку.
– Ты кушать хочешь? – поинтересовалась Вика."
"– Потом, сейчас только чуть-чуть хочу. – И вдруг радостно закричал: – Егор! Я тебя не увидел! Здравствуй, Егор!
Быстро спустившись с Викиных коленей, Степка побежал к Егору. Егор встал с дивана, обошел стол, подхватил радостного Степку, подкинул его к потолку под его развеселый смех, поймал и прижал к себе.
– Я тебе рисунок нарисовал! Идем покажу! – заспешил Степка сообщением.
Егор поставил его на пол.
– Ну, идем, покажешь! – улыбался он.
– Это тот самый секретный рисунок, мамочка, тебе Егор потом покажет! – объяснял Степка, таща за руку Егора из кухни.
Улыбаясь, Вика повернулась и наткнулась на пристальный взгляд прищуренных серых глаз.
– Почему вы не сказали Егору, что Степан его сын? – странным тоном спросил Денис.