Впрочем, о чем это она… Больше всех в поисках девушки заинтересован сам Сергей, и это он надеялся услышать от Виктора версии, где может находиться Алиса. Про сны жены Сергей не знал ровным счетом ничего. А спрашивать напрямую, были ли в роду Алисы ведьмы, Инга постеснялась. Такой бы вопрос вызвал недоумение и сыграл бы против нее. В общем, пользы от этой встречи Инга не получила, разве что увидела на фотографии, которую им показал Сергей, как выглядит Алиса. Расстались они с чувством, что увидеться еще придется. Ее муж предупредил писателя, что с ним будут разговаривать из розыска.
Тут будет реклама 1
Виктор понимающе кивнул и попросил в свою очередь Сергея сообщать ему любые новости. На том и попрощались.
Вспомнив встречу, Инга подвинула к себе листочки с распечатанным на них текстом, разложила их в хронологическом порядке и погрузилась в чтение.
«…Я перешла заснеженное поле и подошла к воротам…»"
"Она перешла заснеженное поле и подошла к воротам – высоким, таким, что пришлось запрокинуть лицо, чтобы разглядеть их заостренные в пику верхние края.
Тут будет реклама 2
Ворота были из высушенной ветрами до седого цвета, растрескавшейся до борозд толщиной в палец древесины. Тяжеленные на вид, крепко вросшие в снег. Она подошла и в растерянности остановилась. То ли это место, куда вел ее путь? Сюда ли торопилась, оставив в Городе и прошлое, и будущее? Ее желание, загаданное под мостом, сбылось: она ушла далеко, здесь ее никто не найдет. Никто из тех, с кем она была связана оборванными теперь нитями чувств, не знает об этом месте.
Тут будет реклама 3
Ее будут искать где угодно, но только не здесь. Потому что его найти могут лишь те, кого оно позвало. Да и шла сюда так долго, что там, где она оставила свою прошлую жизнь, ее уже забыли – земля в том мире сделала не один оборот вокруг солнца. Ее одежда, в которой она покинула Город, истрепалась так, что превратилась в лохмотья, в дыры которых проглядывала задубевшая и потемневшая на солнце кожа. Ее обувь давно развалилась, и часть пути она брела босиком – по придорожной пыли, по каменистой дороге, раня ступни об острые грани, по холодным лужам, вдавливая в грязь опавшие листья, по сугробам, по хрупкому льду, проваливаясь в проталины.
Тут будет реклама 4
Ее кожа утратила чувствительность, как атавизм. И было это не проклятием, а даром.
Она нерешительно подняла руку, чтобы постучать в ворота, и так же неуверенно ее опустила. Остатки былых чувств шевельнулись в последней агонии, заставив засомневаться: если переступит эту черту, никогда больше не сможет вернуться оттуда.
