Инга рывком распахнула дверь и вышла в коридор. Оглянулась на квартиру соседки, дружбу с которой водила, пожелала мысленно старушке всего доброго и вызвала лифт.
Во дворе опять остановилась в сомнениях, думая, как поступить: отправиться к Любе на общественном транспорте или взять машину. Метро уже открыли, ехать на Бауманскую – вполне удобно. Сумка не такая уж тяжелая. Автомобиль не хотелось брать по причине, что он мог выдать ее нахождение. И еще это был подарок брата и Алексея ей на тридцатилетие, нужно ли сейчас такое напоминание о любимых? Но, с другой стороны, как знать, какие передвижения еще предстоят.
Люба встретила ее, несмотря на такой ранний час, при полном параде: с уложенными в прическу волосами, легким макияжем на лице, маскирующим возраст, одетой в элегантное платье и в туфлях на каблуках, которые носила даже дома. Инга подозревала, что ее, так тщательно следящую за собой, нельзя застать врасплох даже ночью: возможно, она и перед сном делала макияж и укладывала волосы.
– Проходи, – коротко сказала хозяйка, окинув Ингу мимолетным взглядом. По тому, что тщательно выщипанные брови на мгновение сошлись в хмурую галочку, Инга поняла, что что-то в ее облике не устроило Любу. Однако делать замечание та не стала.
Женщина проводила Ингу на кухню и усадила за стол.
– Сначала – завтрак, потом – разговоры, – безапелляционно заявила она, ставя перед гостьей тарелки с овсяной кашей и гренками и большую кружку с теплым молоком. И хотя Инга предпочла бы сейчас в качестве завтрака чашку крепкого кофе и сигарету, за еду она принялась с удовольствием. Все то время, что она ела, Люба неторопливо отпивала из небольшой чашки травяной чай и бросала на гостью короткие, но цепкие взгляды, так, словно считывала с ее лица какую-то информацию.
– Мне уже столько лет никто не готовил на завтрак овсянку, – призналась она, отставляя пустую тарелку. – Бабушка делала…
– Если останешься у меня, буду готовить тебе разные каши каждый день."
"– Не думаю, что останусь, – покачала головой Инга.