Побег из страны грез

Словно придумывала не короткое сообщение писателю Лучкину, а писала полное скрытых надежд письмо симпатичному сокурснику Вите, с которым когда-то они наблюдали за звездами с крыши одной московской высотки.

– Оставь ему мой телефон, – вдруг сказала подруга.

– Зачем?

– На всякий случай. Вдруг он предпочитает не писать, а звонить.

– Я не уверена даже в том, что он ответит на сообщение, – проворчала Инга.

– И все же.

– Как хочешь, – девушка пожала плечами и в конце письма добавила нужные цифры.

Несколько полуофициальных фраз, формальное завершение и… Инга невольно задержала дыхание, как перед прыжком в воду, а потом нажала на кнопку отправки.

– Все! – объявила она не столько Любе, сколько себе, и круто развернулась на стуле, поворачиваясь к подруге лицом. – Остается дождаться ответа.

– Он ответит, – уверенно ответила Любовь, будто была в курсе припорошенных пылью и нафталином отношений Инги и Вити Лучкина.

Впрочем, «отношениями» то, что между ними было, и назвать-то нельзя. Разве расшитый серебром черный велюр неба и разливающийся под ногами золотыми огнями вечерний город – это отношения?"

"И все же она не смогла побороть искушения и открыла страницу с фотографиями бывшего сокурсника.

Пролистала, не обращая внимания на продолжающую стоять за спиной Любу. И когда дошла до последнего снимка, на котором Виктор был запечатлен с чужой малышкой на руках, с облегчением закрыла страницу. Надо же, она, оказывается, боялась, что узнает на фотографиях того Витю, который с лукавой улыбкой доставал из кармана джинсовой куртки неизвестно каким образом полученные ключи от люка на крышу московской высотки, чтобы отвести Ингу на прогулку к небу. Она опасалась, что от фотографий вдруг повеет ночным ветром, который там, на высоте, казался неожиданно свежим и вкусным, будто был не городским, заблудившимся в стенах многоэтажек, отравленным автомобильными выхлопами, а морским бризом. Но с фотографий на нее смотрел чужой, хоть и с узнаваемыми чертами, человек. Наваждение, к ее облегчению, развеялось. Это не тот не понятый преподавателями, держащийся немного особняком от сокурсников студент Витя, за которым Инга однажды пошла к небу, а модный писатель Лучкин, у которого общим со старым знакомым было лишь имя.

– О чем задумалась? – вернул ее в настоящее голос подруги.

– Так… – невнятно ответила она, застигнутая врасплох. Врать Любе бесполезно. Лучше уж недоговорить, чем солгать.

– Красивый он, этот Лучкин, – совсем уж не к месту сказала Любаша.