Никто не понял.
Целый месяц существую будто в вакууме, и, наверное, пора из него выбираться.
Размышляю пару минут, затем захожу в лучшую кондитерскую нашего района и покупаю пирожные, после чего держу курс на остановку. До квартиры Матвея недалеко, но пешком идти слишком холодно.
Я знаю его бабушку почти четыре года, и она всегда была ко мне добра и приветлива. Мы часто созванивались, она переживала за внука, я успокаивала, что он у меня в гостях. Вон сидит с учебником. Да, мы поели, деньги есть, всё прекрасно. Невольно улыбаюсь, вспоминая привычный набор ее вопросов.
Если Римма Владиславовна заболела, то обязательно стоит ее проведать. Почему бы не сделать это сегодня?
Все прошлые проблемы, которые спать не давали и казались большими страшными тиграми, норовящими сожрать меня маленькую в любую секунду, вдруг трансформируются в крошечных едва заметных жучков. Я еду в автобусе, а сама взираю на них с высоты человеческого роста.
В подъезд захожу быстро, дабы не струсить и не сбежать. Поднимаюсь в лифте. Морально готовлюсь к тому, что Матвей может оказаться дома — это ничего страшного.
Но открывает мне тетя Саша, подруга Риммы Владиславовны. Вместе они ходили по театрам вот еще совсем недавно.
Тетя Саша узнает меня и приглашает в гости. Начинает расспрашивать, как дела, как учеба, родители. Провожает в комнату Риммы Владиславовны, а сама устремляется на кухню ставить чайник. Здесь уютно. Негромко работает телевизор, там какой–то сериал эмоциональный.
– Здравствуйте! Простите, что поздно. Я шла домой от подруги и вдруг поняла, что соскучилась.
Римма Вячеславовна не может скрыть радостного удивления и говорит громко:
– Юленька! Проходи, моя хорошая. Вот это сюрприз! А Матвея нет, он поздно приезжает.
– Знаю, я к вам, – улыбаюсь вежливо.
Чувствую легкость и облегчение. Весь следующий час мы втроем пьем чай и смотрим сериал.
Мне хорошо здесь. Комфортно. Люба не права, если бы я была эгоисткой, все эти люди не относились бы ко мне так прекрасно, не так ли?
Время пролетает быстро.
– А Матвей передавал мои приветы? – уточняю я вдруг, задумавшись. Потом тут же осекаю себя: вновь пытаюсь спихнуть вину на него.