– Обсуждали разное, я курил, слышал. Подумал — ну Юля умная, она от коллектива ни на шаг. Юля, блть, одна ночью в бане в одном белье! – всплескивает руками.
И совсем он не страшный, хоть и рычит злобно. Злится, психует, но при этом–то хочет.
– Матвей, – окликаю тихо–тихо. – Мот, я бы это не пережила.
– Этого бы не пережил я, – перебивает жестче.
Мое сердце разрывается. Почему? Почему не пережил бы?
– Ты меня ненавидишь?
Он хмыкает тянется к полотенцу. Дрожу и продолжаю:
– Все так думают. Что ты меня ненавидишь, за то, что я тебе изменила.
Матвей делает шаг в мою сторону, обхватывает подбородок. Не больно, но ощутимо. Приподнимает. Смотрит на губы.
– Всю душу мне вымотала. Тебе нужно пошире открыть глаза, Юля. Ничего вокруг себя не замечаешь. Живешь как слепой котенок.
Сглатываю.
– Как ты мог связаться с моей подругой?! Как ты мог так поступить со мной?! Это ты! Ты мне всю душу вымотал! Я весь день в кипятке варюсь заживо. А на них всех мне плевать, я никого не замечаю. Только как тебя шлюхи всякие трогают!
Он делает движение головой. Хмыкает.
– В кипятке варишься? – с вызовом."
"– В нем самом! Ты когда узнаешь всё, ты.
В этот момент он наклоняется и целует. Сразу в губы. Накрывает их, сминает, прикусывает. Затыкает меня, заставляя не злиться, а чувствовать.
Наши языка касаются, а вкусы смешивается. Потребность мгновенно достигает максимума, будто фитиль подожгли и назад дороги нету.
Мы льнем друг другу.
Голодные, дики, бешеные. Адски соскучившиеся
А дальше тормоза отключаются.
Глава 19
Я закрываю глаза и падаю в синюю бездну. Отрываюсь от земли, исчезаю из этого ада. Убитая кабинка дешевой базы отдыха больше не существует. Нет пожелтевшей плитки, хилой дверцы, нет сломанной лейки и потока прохладной воды. Нет липкого ужаса от пережитого.
Все потому, что губы Матвея накрывают мои и делают быстрое требовательное движение, затапливая вкусом и запахом.
А ведь были дни, когда я думала, что никогда больше не испытаю подобного.