Юля повторяет этот самый вопрос через пятнадцать минут, когда мы, устроившись за дальним столиком небольшого кафе в центре, делаем заказ и остаемся наедине. Освещение приглушенное, окна тонированные. На столе горит свечка, если немного подуть, пламя начинает дико плясать.
Юля смотрит в упор на меня, приходится оставить свечу в покое и тоже посмотреть на нее.
– Болят ссадины? Мне так неловко, что я ударила тебя лбом.
Меня колбасит то ли с перепоя, то ли из–за всего в целом. Нервы шалят, каждой слово воспринимается остро.
– Могло быть хуже, пойди мы другим путем, – отшучиваюсь. – Вернуть время, я бы снова предпочел твой лоб.
– Ты меня спас, – говорит она. Глаза блестят.
– Пожалуйста. – Дыхание перехватывает.
Пару секунд молчим. Каждый думает что–то свое. И чувствует, разумеется, тоже.
– Что ж. Кажется, мы теперь связаны на всю жизнь, – произношу я спокойно. Мажу глазами по ее носу, задерживаюсь на чуть приоткрытый припухших губах.
Дышу преимущественно ртом, но каким–то чудом улавливаю аромат ее духов, который навевает. Что именно? Да всё. Придвигаюсь ближе, чтобы вдохнуть поглубже.
Беременной Юля не выглядит. Тоесть, ни живота, ни каких–то других признаков, что могли бы оттолкнуть. Ее не тошнит сию секунду. Всё такая же румяная, с еще более ярким блеском в глазах и отличной грудью. Я это все прокручиваю в голове с единственной целью — как–то успокоить себя, что с психикой пока еще лады.
Член стоит колом. Упирается в джинсы, постыдно приятно натягивая ткань. Уже пару раз поправил, надеюсь, незаметно.
Мы были друг у друга первыми во всем, потом она решила поэкспериментировать с другим. После разрыва прошло недостаточно времени. Она по–прежнему для меня — секс. Вся. Смесь похоти и ревности плещется в венах.
Мрачно усмехаюсь. Я до одури хочу беременную девушку. Не в принципе любую, слава богу, а конкретно эту. Бл–я–ть. Нам не нужно было общаться. Вероятно мое тело действует по привычке.
Всё это время Юля что–то эмоционально тараторит. И когда я прислушиваюсь, зацепляю конец фразы:
– ...Поэтому, пожалуйста, не рассказывай пока никому. Я знаю, что они скажут. И на аборт будут намекать, и каких–то решений ждать уже сейчас. Я хочу покоя.