Отбывая, герцогиня видела жуткий пожар, что пожрал её друзей и родных. Из такого просто невозможно спастись. Но ни словом герцогиня Давенвуд не обмолвилась о том, что причиной пожара стал Даер. Наверное, потому, что сама этого не знала.
Ирина перевела взгляд на демона, губы её дрожали, а глаза наполнились слезами.
— Это правда? — спросила она упавшим голосом. — Ты сделал это?..
Даер не отрицал, что участвовал в войне и убил многих. Но она и предположить не могла, что он способен на такую жестокость. Убить беззащитных невооружённых людей? Сжечь их заживо?
— Конечно, он!.
Ей удалось совершить задуманное: теперь Ирина сама сбежит от демона. Дети останутся беззащитны, и тогда!..
Фашия потерла руки. Открыла рот, но в следующую секунду и она, и её провожатый растворились в воздухе. Даер вышвырнул их восвояси через портал.
Но поздно.
Зерно сомнений, что королева посеяла в душу Ирины, дало всходы. Когда Даер хотел обнять её, она отстранилась и бросилась к онемевшим от ужаса детям.
— Неужели ты мог?.. — всхлипнула она. — Почему не сказал... Мы... Мы поверили тебе, решили, что ты хороший и все слухи — лишь наговор. Но ты."
"Ирина посмотрела на него отрешенно. Неужели он, правда, это сделал? Выходит, да, ведь Даер не возразил этой женщине. Вместо того чтобы оправдаться, он просто прогнал гостью.
— Ирина, я.
— Оставь нас! Мы покинем замок сегодня же, немедленно.
Схватив детей, она бросилась вместе с ними в кухню, подальше от Даера. Туда, где можно успокоить онемевших от страха, словно закоченевших детей.
Ирина пыталась утешить их, найти нужные слова. Но не могла. И просто обнимала их, мысленно переживая тот жуткий день снова и снова. Кольцо жгло ей палец, но она не сняла его, боясь разомкнуть объятия.
— Ты не должна верить этой женщине, деточка, — бабушка Триста, слышавшая разговор, первой нарушила молчание.
Кошка положила лапу на колено Ирины, но Аден прогнал её, обдав тёплым воздухом.
— Всё не так. — охнул он. Собрался что-то добавить, но осекся.
— Ты что-то хотел сказать? — спросила Ирина, приподнимая голову. Ни боль, ни отчаяние не лишили её слуха и умения мыслить здраво.
— Я не могу. — шепнул Аден, сворачиваясь тугим клубом в камине. — Без разрешения Его Темнейшества. Но Триста дело говорит.