Иногда я вспоминала беседу с Верганой – о том, что мы с Габом не предназначены, что ее хвостатая ипостась перепутала сослепу… Что союз был заключен по ошибке. Что Миланке удалось ее провести. И все-таки Вергана чего-то недоговаривала!
Она ведь пришла в храм. В ответ на мою мольбу – с конкретным таким опозданием, но как раз вовремя. Я призывала ее жарким летом, за час до смены сезона… А явилась она зимой. И проложила дорогу в дом.
Она не осталась равнодушной. Габ, верно служивший богине, не зря слыл ее любимчиком… Вергана вмешалась.
– На то и был расчет. Все мы не без греха, даже самые сиятельные, – хихикнул кто-то из-за шторы.
Габ как раз отлучился по делам государственной важности, а я, умиротворенная недавним приступом страсти, нежилась в постели. Но теперь уж не нежилась: вскочила, как дикая лань, замоталась в халат и откинула штору.
На подоконнике, наматывая белую прядь на палец, восседала Миландора.
– Ой, брось! – отмахнулась она от моего кулака.
Девица, упакованная в желтые ездовые брючки и короткий полушубок охристого оттенка, спрыгнула с жердочки и пробежалась по спальне. Втянула узкими ноздрями воздух, разомлела, улыбнулась.
– Ммм… Запах страсти. Не совсем то, но уже почти, – промурлыкала счастливо. – Видишь, как здорово выходит, когда богини работают сообща? А эта хэсса еще и дуется…
– Вергана просила передать, что не сердится на тебя.
– Врет. И не краснеет, – пробурчала Миланка, фамильярно заглядывая под покрывало.
Этих «любовных божеств» явно не обучают приличиям.
– Она готова забыть ваш спор…
– Забыть? Нет уж, пускай помнит, – она строго погрозила пальцем куда-то в сторону потолка. – Ну что, Лизавета, ты поверила в мои способности?
– А нормальных, человеческих методов, от которых коленки не сбиваются на божественных тропах, у вас нет?
– За любовь нужно бороться, – важно заявила заноза. – Вам, а не нам.
– Как? Как у тебя получилось изменить полотно Сато? Вергана трясла тряпочкой и уверяла, что Габ умер!
– У меня получилось? Упаси Бездна, блаженная… Богини не имеют права вмешиваться туда, куда не просят, и нарушать то, что крепко заплетено, – оттарабанила она четко, заученно. – Это все ты… Ты, иномирянка.
– Я?!"
"– Ты принесла Ахнету молоко и рассказала о горюющем сердце.