Его перчатка дымилась, обуглилась. В грайнитах кипело пламя. – Девочка моя, девочка моя… Где болит? Где, скажи?
– Нога, – жалобно прохныкала. – И на голове шишка… кажется…
Перед глазами плыло. Только Лизавета с утеса может шмякнуться на рыхлый снег так, чтоб и подвернуть что-то, и капитально отбить!
Габ хрипел рвано, надрывно, ощупывая мою щиколотку – до вскрика. Больно же, эй! Гладил, трогал, целовал, прижимал. Изливал беспокойство каждым выдохом.
Его харпия недоуменно топталась рядом, разглядывая проталину в снегу и не понимая, чего так испугалась ее напарница.
– Я сейчас… Сейчас перенесу тебя в спальню… – пообещал Габриэл. Нащупал в кармане парадного мундира портальный камень и закрутил нас в золотой черноте.
Через минуту прямо в мантии и сапогах, мокрую и облепленную снегом, он уложил меня на кровать и унесся за придворным лекарем. Генеральские сапоги жутко грохотали в коридоре.
Нога нестерпимо ныла – не шевельнуть. Но я делала ставку на растяжение.
Но это была не главная беда, что случилась там, на снегу. Главную я осознала после, по взгляду Габа… Он застрял в дверях, пропустив целителя вперед. И все то время, что маг хлопотал над ногой, закутывая опухшую бедняжку в чары и повязки, герцог не отрывал от меня безумных глаз.
Он крутил головой, тряс мокрыми, распущенными волосами в неверии.
– Не могу… нельзя, Ализа… не могу, – бормотал Габриэл, настораживая безуминкой потемневших глаз.
– Это просто растяжение. Ничего страшного, я быстро поправлюсь, – заверила его шепотом.
На его шее запульсировал зеленый кулон, и мы вынужденно расцепили взгляды. Габ рванул тугой воротник, ухватил бусину пальцами, вслушался в речь, что лилась в его ухо. Покивал судорожно, машинально ощупывая пустой карман.
«Минуту, Бланко… Найду свободный кристалл. Буду через час…» – монотонно, с мыслями совсем о другом.
– Туман вернулся, – пояснил он мне одними губами. – Я должен идти. Я нужен на Рубежах.
– Тут нужен тоже. Га-а-аб…
– Это слишком сильно, Ализа. Я не удержусь. Я должен уйти, – прохрипел он, мотнул головой и вышел в коридор.
Я слышала, как лязгает ключик, запирающий сердечный замок. Он больше не рискнет. Больше не отважится.