На каждого пешего демона был один сатарец верхом на бронированной харпии. Первым выдали самых опытных и крепких надзирателей. Дальше – Габ обернулся и сощурился, пытаясь разглядеть компанию из харпий, демонов и мохнатых красных тварей, – сколько хватало глаз, тянулась вереница рогов…
Рогатые при рогатых. Не верхом – рядом. Демоны вели ездовых тварей за поводья, и те, понуро склонив красные лохматые морды, капали на снег алой слюной. Каждому выдали по небольшому отряду стражей: на одного иномирца и его пушистую фурью приходилось до пятнадцати сатарцев.
Харпии были быстрее, а фурьи – массивнее. В сопровождении были задействованы все: гарнизоны городов, стражи академий, охрана Двора, младшие боевые маги, только выпестованные тэром Вольганом… Простые бойцы из деревень и заместители генерала. Один Бланко стоял на южных вратах, контролировал поток и ворчал, что не увидит самого интересного.
Не слишком ли безумная затея? Довериться врагу! Что, если попав в сердце Сатара, демоны развернут бой?
Но враг доверился тоже.
Так велел их лидер, Ахнет дарр Тэй, и все прислушались.
Они так сильно желали домой, что позволили себя пленить. Возможно было истребить рогатых по одному. Завести за скалы и там избавиться от проблемы. Без тумана они не вернутся, время не залечит их раны…
Но Габриэл принес клятву на грейнской крови: нет более крепкого слова в Сатаре.
Спина онемела от неспешной ходьбы, харпия громко жаловалась на скуку и неприятное соседство.
– К демонам! – фыркнул герцог и сжал бусину под воротником.
Сегодня переговорники были выданы всем важным «звеньям» цепи. В данный момент Габриэл пытался связаться с Вольганом и Башелором.
– Тэр герцог? – послышалось в ухе. Влад отозвался первым.
– Доставь ту красную тварь к северной постовой башне.
– Уверены? – скрипучее на том конце.
Владар Вольган сегодня с рассвета был не в духе. Особенно крепко он разорялся, узнав, что Владыка голосует за сезон Сато. Если идея выгорит, утром откроются Сады.
Габ догадывался, почему это тревожит Влада. Один из немногих, кто знал герцога Грейнского еще мальчишкой, ректор хорошо помнил, что стало с виззарийцами. Влад был там, в Сандере, у Рощи путей… и в первый день открытия, и в последний.