– Вы, верно, перепутали покои. Для ненужных жен – чуть дальше по коридору.
– Это шутка такая? Габ! – рявкнула я в глубину темной спальни, но оттуда ответа не поступило. Переведя взгляд на рыжую стерву, я, задыхаясь, прошептала: – Позови его. Немедленно.
– Он сейчас занят.
– И когда… когда он освободится?
Забыв, как дышать, я хватала ртом пыльный воздух Сандер-Холла.
– Со мной ему пяти минут точно не хватит. Вам, моя герцогиня, придется подождать снаружи, – Сиелла надменно вздернула бровь и указала ключиком в темноту коридора.
С невозмутимым видом она ждала, пока я попрощаюсь. Качалась на пятках, терла сонное лицо и даже не пыталась запахнуть полупрозрачный желтый халатик.
Он же обещал… Обещал! Что никогда-никогда! За что Габ со мной так?
Выходит, моя поездка в Сандер – лишь дань уважения Ахнету? А у Габриэла на волшебную ночь другие планы?
Это все из-за опухшей лодыжки? Из-за чертовой подвернутой ноги?
Нет, невозможно… Он не стал бы выжигать во мне чувства. Или стал бы, чтобы не рисковать?
– Как ты здесь оказалась, Сиелла? – спросила я сиплым, свистящим голосом.
Перед глазами темнело. Я впервые за эти недели ощутила тошноту – да с такой силой, что впору искать ведерко.
– Габ дал мне ключ. И портальный камень, – она поискала что-то в темноте, потянулась к комоду у стены и продемонстрировала мне разряженный кристалл. – Не вру, моя герцогиня. Клянусь нитями Сато, это было его решение.
– Портальный камень?
Я ошалело отступила. Мы добирались из Грейнхолла целые сутки, по уши закопавшись в сугробы, а Сиелле выдали камешек?!
– Знаю, дорого.
Нет-нет… Это мой герцог, мой!
***
Я не помнила, как выбежала из замка… Зато хорошо помнила, почему.
Издевательский, самодовольный взгляд Сиеллы хлестал плеткой и гнал подальше от всего, что связано с Габом. Она победила. Он выбрал бесчувственность.
Живот жгло нарастающей болью. Почти ничего перед собой не видя, я упрямо пробиралась по темному Сандеру… Куда? Куда-то. Куда вели ноги. Казалось, они лучше знают, куда мне нужно попасть.
Умные ноги обогнули экипаж с дремлющим на козлах харпемейстером, завернули к шатрам, резко взяли вправо… и привели меня ровно к четырем избирательным чашам.
Золотая калитка поблескивала в рыжих рассветных лучах.