Такой в замковой кухне хранился для Габриэла, но я тоже пристрастилась. «Изволила», и мне тут же налили туда почти-кофе. Глиняная емкость сильно напоминала термокружку и чудно сохраняла тепло напитка.
Стояла я, наминая сапожками вчерашний снег, и размышляла, что приносит мне больше удовольствия. То, как горячий гром растекается по языку и, обжигая, ныряет в горло? Или то, что я пью его из герцогского термоса? Касаюсь губами той же крышечки, что недавно Габ?
Не думать о том, что случилось в экипаже, я не могла.
Габ определенно увлекся и забыл, что целует собственную жену. В Сатаре такое не поощряется.
Во-вторых… То, что между нами стряслось, было столь крепким и терпким! Богатым, сочным, пряным, пьянящим… Почти невыносимым. Как настоявшийся с годами выдержанный напиток. Как такое забудешь, мм?
Мы оба спятили.
Еще пара таких ночей, и я бы впала в крепкую зависимость от близости с Габриэлом. Если бы он не осек меня жестоко и не вернул на землю.
– Желаете тоже прокатиться, тэйра? – из-за угла «конюшен» выбрался кряхтящий Джарр. – Могу приказать оседлать для вас Эстерелью… Слышал, вы с тварями ладите не хуже принцессы?
И так он щурился издевательски, что я вмиг догадалась.
– Прошу! – взмолилась искренне и указала пальцем вверх, на дракона. – Я второго раза не выдержу. Меня уже катали… вон на той «добродушной» твари… Ноги только сегодня начали сходиться.
Ладно, признаю, ноги целые сутки не сходились не только из-за дракона.
– Упаси Сато, я не собирался над вами подшучивать, моя герцогиня, – Джарр чуть поклонился.
– Оно самое… да…
– И раз уж я стал невольным соучастником вашего побега, моя герцогиня, то позвольте порекомендовать вам обучиться верховой езде, – Джарр настойчиво подвел меня к следующему загону, в котором топтались две смолисто-черные харпии.