Как так вышло, что кожа у Габа ошпаренная, а рубашка будто бы холодит? Очень странный эффект, пьянящий… Упиваясь ревнивым, бешеным поцелуем, я шарила руками под тканью, мысленно размечая мышцы герцога индивидуальными артикулами.
Мое, все мое! По закону! Ниспосланное!
Габ забрался рукой под волосы и до легкой боли стиснул в кулаке собранный хвост. Вбился в мои зубы своими, толкнулся языком собственнически, жадно… Словно тоже артикулы ставил и номерки навешивал.
– Моя, – сообщил хрипло и вернулся к разметке во рту.
– Твоя… твоя… А ты! – я увернулась от алчущего языка и, тяжело дыша, уставилась на Габа.
"– Сообщил. И целый день, как пришибленный, ждал ответа, – гневно прорычал он и вернулся к губам. – С каких пор вы не отвечаете на мои письма, дражайшая супруга?
– С… с сегодня, – призналась, поглядев в темноту под столом. Где-то там стояла урна, хранившая невскрытый конверт от генерала.
– Впредь все же читайте корреспонденцию, – шипел он. – Ответь вы сразу, я не терзал бы себя неуместными сомнениями.
– В театр. С Сиеллой, – напомнила яростно.
– С ней, да… Она вариант проверенный. В меру интересный, но не более. Всегда спасает, когда я на грани, – беззастенчиво вываливал мне кворг. – Иначе беды не миновать.
– И как, хорошо отвлеклись с проверенным вариантом?
– Не успел. Меня отвлекли.
– Ох, прошу прощения… – фыркнула я и впилась в его спину ногтями.
Раззадоренный боевыми ранами, Габ опасно зарычал и принялся оттеснять меня к подоконнику.
– И вы смогли бы? Думать об одной девушке и снимать напряжение с другой?
– Я способный. Ради вашего благополучия…
– Вы собирались залезть к рыжей хэссе под юбку ради моего благополучия? – взвилась я.
– Теперь уж поздно. Разгребайте сами, – процедил Габ и закинул меня со всеми юбками на подоконник, предварительно стряхнув с него пару пыхтящих черных комков. – Занято. Идите на пол!
– Да что вы…
– Прогонять не пытайся. Я твой муж, Ализа. И теперь уж никуда не уйду.
В подтверждение угрозы Габриэл вжался в меня до скрипа оконной рамы и вернул мои дрожащие руки себе под рубашку. Заурчал довольным котом, покусывая ухо и наглаживая растрепавшиеся волосы.
Вспомнив сахарное послевкусие предыдущих компенсаций, я сдалась. У меня тогда чуть зависимость не развилась, да… А может, развилась все же.
– До чего ж глупо… – бормотал Габриэл, помогая мне избавиться от частично расшнурованного, частично порванного корсажа.