– Уже не такая смелая? Тебя не учили, что не стоит дразнить мужчин? Излишне откровенные слова влекут ответные действия.
– Да что вы себе по…
Не дал ей закончить, перехватывая ее руки и впиваясь поцелуем в губы. Замычав, девушка яростно забилась подо мной в попытке скинуть с себя, а я не менее яростно ее целовал, желая проучить гордячку. Пришлось навалиться всем весом, чтобы удержать. И пусть сопротивлялась она изо всех сил, словно дикая кошка, но ей со мной не тягаться.
Выводила из себя ее самоуверенность. Манера в открытую рассуждать об интимных вещах без всякого стыда.
И сейчас я упивался ее испугом, растерянностью, беспомощностью. Демонстрировал, на чьей стороне сила и власть, пока она не прекратила сопротивления. И слава богам, кстати, я не железный, а ее извивающееся тело будило определенные земные желания. Но и полностью не сдалась. Теперь сражались лишь наши языки, борясь за первенство в поцелуе.
Этот горловой звук, прокатившийся дрожью через мое тело, заставил напряженно замереть. Победа опьянила. Хотелось еще и еще вырывать у нее стоны наслаждения, оставляя покорной и трепещущей в ожидании ласки.
Что, к шерхам, я творю?! Отодвинулся, разглядывая ее раскрасневшееся лицо с припухшими губами. Захотелось узнать, а она сама осознает, к чему это может привести?
Похоже, что да.
– Вы с ума сошли?! – раздался ее возмущенный вопль."
"Взъерошенная, растерянная и смущенная. Такой она определенно нравилась мне больше.
– Отдайте одеяло!
Не дождавшись ответа, дернула за край одеяла, стащила его с меня и укуталась, желая спрятаться от моего алчного взгляда.
Она всеми силами пыталась восстановить самообладание, но один взгляд на мое тело, а особенно на «меч», который так мешал ей спать, – и щеки ее предательски заалели.
– Я лучше у себя посплю, – обиженно бросила мне и сбежала.
Впервые с момента нашего знакомства это она покидала поле битвы в растрепанных чувствах.
– К завтраку жду! – бросил ей в спину.
– Ждите, – тихо процедила она сквозь зубы, удаляясь к себе, и я скорее догадался, чем услышал это.
От души хлопнула дверью, отчего я лишь шире заулыбался.