И добавил, проверяя на прочность ее терпение и свою выдержку: – Много поцелуев. А потом посмотрим, сколько в запасе времени нам это даст. Согласна?
– Д-да.
Первое неуверенное «да» от моей жены, но это уже хоть что-то. Порадовало, что, чуть помедлив, она легла обратно в мои объятия.
– Я еду с тобой?
Интересно, она заметила, что невольно перешла на ты? Мое ответное «д-да» было не менее неуверенное, чем у нее. Я понимал, что это безумие. Но также понимал, что, победив в развязанной войне, проиграю ее на семейном фронте.
– И правильно! Пусть видят, что ты уверен в своих силах и не боишься мятежников, раз даже жену с собой взял.
Кое-кто воспрянул духом и обрел уверенность. Она заерзала, устраиваясь у меня под боком поудобнее, словно боевой котенок.
– Спи, воинственная моя…
Я крепче прижал ее к себе. Слово «моя» приятно отозвалось в душе. Действительно моя, от макушки до кончиков ногтей, она так идеально вписывается в изгибы моего тела. Со всем своим упрямым характером и острым язычком.
Месяц спустя АлисаМеня разбудили легкие поглаживания и поцелуи.
– Надеюсь, королевские лучники по утрам стреляют более точно, чем ты целуешь, – пробормотала я.
– Язва! – наградили меня комплиментом и накрыли наконец губы своими, даря полноценный поцелуй. Одновременно с этим его рука прошлась от груди до бедра, забираясь под задравшийся подол рубашки и добираясь до кожи.
– Ти-и-им! – выдохнула ему в губы, и, надеюсь, это звучало протестом, а не чистым стоном удовольствия.
– Ты с ума меня сводишь!
– Не я, а второй месяц воздержания тебе крышу сносит, – возразила, не открывая глаз.
И мне заодно. Не думала, что отказывая ему в брачной ночи, придется добровольно дать доступ к телу. Спали мы в обнимку, и поцелуи были утром, днем и вечером, когда выпадала возможность. Таким образом, мы могли около десяти часов провести порознь, ну и еще два, пока боль от татуировок постепенно нарастала.
Я осознавала, что он планомерно приручает меня к себе, к своим рукам, ласкам, незаметно позволяя себе раз за разом чуть больше. Обоюдное желание нарастало так же неотвратимо, как прилив, и я гнала мысли о том, что однажды его волна захлестнет нас, заставив забыть обо всем. И тогда Тим не сможет сдержаться, а я в порыве страсти забуду о страхе сделать наш брак необратимым.