Она же ведет себя с уверенностью человека, привыкшего к уважительному отношению и никого не боящегося. Бесстрашно требует к себе отношения согласно занимаемому положению, и это при всей шаткости своей позиции. Удивительный апломб!
Как же я был зол, когда увидел ее в покоях, подготовленных для Элизабет. Шел с твердым намерением выставить нахалку, если потребуется – даже с помощью стражи, а в итоге меня самого выставили!
И я бы с удовольствием вычеркнул наш разговор из памяти, чтобы не вспоминать, что она мне говорила, как говорила и в каком виде!
Да, она горячо убеждает, что не желает становиться королевой и быть мне женой, но при этом в свой изменившийся статус вцепилась мертвой хваткой, не позволяя о нем забыть.
Ей удалось своим поведением испоганить даже встречу с Элизабет. На девушку, показательно стоящую рядом с королевой-матерью и не склонившуюся в реверансе, смотрели все. Я горько пожалел в тот момент о том, что разрешил ей присутствовать. Была мысль запереть ее в покоях, но представил, в каком гневе будет эта фурия после, и не решился.
Даже не совсем это, ведь можно и принудить при надобности. На данный момент мне жизненно необходимо, чтобы о нежелании сохранять наш брак она заявила и Элизабет, и ее брату, и всем их сопровождающим, когда правда откроется.
Только понимание этого заставило меня сдержаться и оставить ее в королевских покоях.
Она же после развода собирается остаться жить здесь. Только упускает пока одну маленькую деталь: тогда я стану ее королем, но она уже не будет королевой!
Я даже свадьбы с Элизабет ждал меньше, чем момента, когда смогу приструнить чужачку.
Вот так живешь, считаешь, что управляешь своей жизнью, а в один прекрасный момент забытый божок играет твоей судьбой, словно детскими кубиками.
Было бы хоть чуть-чуть больше времени! А так все одно к одному. Не успели вернуться, как приехала и невеста. Если бы мы не потеряли день в глуши из-за пошатнувшегося здоровья новоявленной жены, я бы успел предложить гостям из Лимасса хоть какой-то приемлемый выход. Сейчас же я хожу по краю.