Он открыл рот, но так ничего и не произнес, только рассмеялся:
– Мне кажется, это очевидно.
– Тебе все кланяются, носишь шикарные украшения и платья, закатываешь пышные балы, – для примера ехидно перечислила я.
– Этого разве мало?
– На самом деле королева – очень слабая фигура. Она зависит от расположения короля, от нее все ждут рождения детей, и только. Вся ее жизнь подчинена строгому распорядку дня и подчинению традициям и правилам этикета. Это скучно. И утомительно, когда каждый миг твоей жизни проходит на глазах слуг и придворных, никакого уединения.
– Разве на вашей родине все не так?"
"– У нас женщины обладают практически такой же свободой, что и мужчины. Но в прошлом общество было патриархальным. Какую-либо свободу имели лишь вдовы, получив после смерти мужа право распоряжаться деньгами и вести дела. Как видите, меня, привыкшую к другой жизни, вполне устроит развод и возможность самой распоряжаться своей судьбой.
– В нашем мире женщине без покровительства мужчины выжить сложно.
– Какие проблемы! Если придется, с отступными короля после развода я за приличное вознаграждение найду себе почтенного мужа, который в силу возраста не будет претендовать на мою постель, и заключу с ним брачный контракт, оговорив все моменты совместного сосуществования. Думаете, не найдется желающих поправить свое финансовое положение?
– Найдутся, – был вынужден признать он. – Только я не понимаю, почему вы отдаете предпочтение почтенным мужам?
– С ними проще договориться.
Можно было гордиться собой. Своими рассуждениями я полностью дезориентировала Роберта. Зато точно убедила, что трон мне и даром не нужен. Уверена, как родственник и друг Тима, он обязательно доложит о нашем разговоре.
– Как видите, я убеждена, что принцесса Элизабет намного лучше меня подходит на роль королевы, и с радостью уступлю ей это место.
– Не знаю, как вам это удалось, но вы все настолько вывернули, что теперь я уверен: ни одна здравомыслящая женщина не пожелает стать королевой!
Роберт произнес это со смесью удивления и смеха, и я рассмеялась в ответ, про себя оценив еще и иронию своего положения.