И теперь сожалею страшно!
Вот если бы знала, насколько мне пригодятся все теоретические знания, исторические предпосылки и прочее, что всегда считала замшелым и совершенно не нужным для полноценной работы, потому что в том мире, в моем прошлом мире, любой документ можно было одним движением пальца раздобыть в интернете, то сидела бы, как прибитая, на всех лекциях!
И не пришлось бы теперь в муках рожать положения трудового законодательства, с поправками на особенности мира оборотней!
Но тут ничего не поделаешь… Главное, что основное вспомнила, а дальше уже проще пойдет.
На мгновение представляю себе удивленное лицо Орриха-ана, когда заявлюсь сегодня к нему в особняк с готовым проектом, и сразу улыбка неудержимо расплывается. Довольная такая.
— Ты похожа на рысь, греющуюся на солнышке, — замечает мое довольное лицо Исса, — того и гляди, замурчишь.
— Да, точно, — спохватываюсь, принимаю от помощницы последний отпечатанный листок, проверяю, аккуратно складываю в стопку.
— Тогда непонятно, что это Оррих так кругами ходит… — бормочет Исса, глядя в окно.
Отслеживаю ее взгляд, уже зная, что увижу: знакомую черную машину, уже привычно занявшую место неподалеку от входа в здание.
Исса ойкает чуть испуганно. Судя по всему, она не проконтролировала себя и выдала мысли вслух.
— Ой… Прости, прости меня…
— Ничего страшного, — вздыхаю я, — я и сама этим вопросом задаюсь…
За последние две недели, прошедшие с момента моего ужина в компании почтенного Оррих-ана, я уже даже как-то привыкла к этой картине: вечер, ласковые лучи заходящих светил, что так красиво отражаются на лакированной крыше блестящей черной машины.
И ее пассажир, внушительный, серьезный, приглашающе кивающий мне на открытую дверь.
Я ни разу не соглашалась, если что, потому такая настойчивость пугает.
А еще больше пугает, что дальше, после моего отказа, все идет по одному и тому же сценарию: Максан захлопывает дверь машины, жестом отпускает водителя и идет ко мне.
Здоровается и молчаливым эскортом топает рядом со мной, провожает до дома, в котором я снимаю комнату.
По пути мы о чем-то незначительном говорим, бывает, но чаще всего молчим. Я не считаю нужным поддерживать диалог, в конце концов, это не я навязываюсь, не я тут встречаю и пытаюсь притворяться молчаливым приведением.