И, на самом деле, законов его не знаю…
Особенно местных, деревенских…
Да даже в моем мире между нравами города и деревни иногда пропасть огромная! А уж тут…
Нет-нет, очень вовремя я все, прямо как чувствовала…
— Не смог девку завлечь, сам виноват, — между тем, Марх прекращает давить на сыновей, распространяя вокруг себя волны удушающей властности доминантного самца, — и нечего тут меня позорить своей несдержанностью! Среди бела дня перекидываться, срам! Ты бы еще залез на нее прямо тут, на глазах соседей!
С каждым словом Гера становится все мрачней, челюсти сжимает все крепче, и я решаю не досматривать сцену.
— Марх, спасибо за все! — торопливо лезу обниматься, и старый волк тут же сменяет гнев на милость, обнимает меня, поглаживает по спине отечески, бормочет:
— Егоза ты… А то оставайся… Герка — хороший парень…
— Нет, спасибо, не могу я… — отказываюсь я, — и ему будет со мной плохо…
— Не знаете вы, бабы, сами, чего хотите… — вздыхает Марх, — ладно, письмецо мое не потеряй…
— Ни за что, — отвечаю я, — спасибо за помощь!
— Приезжай, если не заладится…
— Конечно…
Естественно, я никогда сюда не приеду, хотя и жаль безумно.
Избегаю смотреть на насупленного Геру, сажусь в повозку, и флегматичный Веррух щелкает поводом, пуская смирную лошадь мелкой трусцой.
От резко тронувшейся повозки меня заваливает на бок, на мягкий тюк с моими немудреными вещами: парой юбок, бельем, спрятанными на самом дне строгим костюмом и теплыми ботиночками, в которых я и прибыла в этот мир. Длинное пальто я подарила жене Марха, Винаре, очень уж ей понравилась тонкая, но прочная серая ткань и необычный строгий крой.
Она же, а еще ее невестка, жена Верруха, поделились со мной некоторыми своими вещами, так что теперь я вообще ничем не отличаюсь от обычной жительницы деревни Семейкино.
В городе, конечно, нужно будет озаботиться нормальным гардеробом, мой строгий костюм из другого мира не подойдет, слишком он вызывающий, юбка короткая и обтягивающая излишне, а пиджак чересчур открытый… Учитывая, что под него только топ надевался, тонкий, без рукавов, понятно, что вид мой для этого мира был скандальным.