Вообще, все тяжко!
И кто другой на моем месте давно бы сопли на кулак мотал. Но я — не кто другой, и не могу себе прощать ошибки. Тем более, такие.
Где моя должностная инструкция, в конце концов?
Что я тут делать буду?
Молодец, Сандрина, очень вовремя вопросы! В тему!
Мои коллеги сидят молча, каждая увлечена своей работой. Заррина — машинистка, она перепечатывает какие-то документы и головы от печатной машинки не поднимает, с пулеметной скоростью барабаня пальчиками по клавишам.
Манрина — бухгалтер, и, скорее всего, то, чем я занимаюсь сейчас, как раз в ее ведении.
Значит, консультироваться надо с ней.
Но, с другой стороны, задачу мне ставила Инрина. Получается, что и отчет по сделанной работе необходимо ей сдавать.
Приняв решение, быстро набрасываю от руки отчет с указанными несоответствиями и своими выводами по ним, встаю, поправляю блузку:
— Я к Инрине, — коротко говорю в пространство, не отпрашиваясь, а уведомляя. В конце концов, никто мне не говорил, что тут еще есть начальство, кроме той самой Инрины.
Да и она так не представлялась.
Вопросов мне никто не задает, Манрина лишь поднимает взгляд от документов, кивает.
Значит, точно никаких особых указаний на мой счет не поступало. И это хорошо. Я уже собралась с силами, пришла в себя и теперь готова задавать вопросы.
Людям… То есть, тем, кто здесь принимает решения.
По коридору, оформленному в том же стиле сдержанной, достойной роскоши, дохожу до кабинета Инрины.
Сегодня я тут уже была, с утра.
Но, честно говоря, в начале рабочего дня я была настолько взбудоражена ситуацией, волновалась и почти не обратила внимания на обстановку кабинета. И вот только теперь, зайдя в полуоткрытую дверь и оглядевшись по сторонам, понимаю, что на самом деле, это не кабинет.
Это приемная. Пустующая сейчас, кстати.
А Инрина, похоже, секретарь… Кого?
— Какого Облезлого происходит? — слышится гневное рычание из-за еще одной двери, существование которой в глубине приемной я не заметила с утра, и сразу становится понятно, кто тут является начальником высокомерной Инрины.
"Встаю на пороге, прижимая к себе бумаги и вслушиваясь в то, как грозный Максан Оррих распекает кого-то, судя по всему, по телефону. И тон его очень неприятный. Довлеющий. Настолько, что буквально вибрация по телу проходит от волнения.