Часто это применять нельзя, если не хочешь в больницу загреметь со съехавшей крышей, но вот иногда…
Свой бизнес-план, а это был именно бизнес-план с большой буквы “Б”, я аккуратно переписала и подправила так, чтоб он выглядел эстетично и логично. Потому что эстетика и логика — два краеугольных камня в мировоззрении тех, к кому я решила обратиться.
Остаток времени до начала рабочего дня я потратила на приведение себя в порядок. Потому что да, эстетика и логика… Во всем.
И вот теперь, глядя на хозяина кабинета, спокойно, разумно, и да, логично, конечно же, рассуждающего про мой бизнес-план, я не могу отделаться от ощущения, что нахожусь в новой для себя реальности.
Потому что хозяин кабинета, Шширес из рода Шшарса, старший сын главы клана змей, невероятно, просто до ужаса похож на одного из многочисленных корейских айдолов, если я правильно запомнила название этого явления."
"Сама я никогда не увлекалась таким типажом мужчин, считая их совершенную красоту искусственной и даже в чем-то бесполой, и искренне удивлялась, когда видела, что по знаменитым корейским айдолам фанатеют не только девочки-подростки, но и вполне взрослые состоявшиеся женщины.
Удивлялась, как удивляются странным предпочтениям в еде, например, любви к тухлой селедке или жареным личинкам. Имеет место быть, да, странненько, сама бы никогда… И не более.
А сейчас, глядя на изумительно белое, буквально фарфоровое лицо Шширеса, любуясь его точеными чертами лица, миндалевидным разрезом холодных глаз, в которых иногда что-то такое мерзлое проглядывает, истинно змеиное, или это зрачок так на мгновение сужается, становясь вертикальным, я думаю, что сильно ошибалась в оценке такого типа мужской красоты.
Потому что это именно мужская красота, в ней нет ничего изнеженного, женственного.
Просто другой.
Совсем другой.
Но от этого не менее притягательный тип.
В экономных, спокойных, ленивых даже движениях Шширеса прослеживается что-то гипнотическое, завораживающее.
“Идите ко мне, бандерлоги…”
Ох!
Низкий голос удава из детского мультика возникает в голове, и я удивленно моргаю, а затем и вовсе прихожу в себя.
С недоумением и ужасом смотрю на бумаги в своих руках.