Вот что время с людьми делает… Даже не с первого раза попал в дверной проем кабака, в котором они сидели. А потом до кучи едва не сшиб какого-то мелкого воришку, задумавшись о своем…
6Через час с четверью он сидел уже в Верхних Торговых рядах на Красной площади и с грустью провожал взглядом людей, беззаботно прогуливавшихся внизу. Прошлое как будто обнулилось. Эти люди жили одним днем, только в своем времени и не помышляли ни о каком другом. Как Рита. Теперь он для нее обычный, средней руки бандюга по кличке Гимназист! Никакой не Юра Бурлак, не раз вязавший опасных преступников.
Жора еще раз вспомнил предпоследний разговор с любимой женщиной:
– Что случилось? У тебя такое лицо! – увидев его, Рита побледнела.
– Я возвращаюсь к себе.
– Куда к себе?
– В две тысячи двадцать третий год.
Женщина молчала и смотрела ему прямо в глаза, будто хотела в них прочитать, врет ее суженый или нет.
– Я правду говорю, Рита. Вечером меня тут уже не будет. Но я очень хочу вернуться.
– Так что мешает? Я… я буду тебя ждать. Скажи, как долго?
Георгий смутился:
– Я сам этого не знаю. И еще – вернусь я, скорее всего… в другом обличье.
– Как в другом? В каком?
– Долго рассказывать, а времени уже нет, – махнул рукой попаданец. – Черт его знает, в каком! Но ты запомни пароль. Я подойду и скажу: здравствуйте, я барон Штемпель!
Женщина хотела ему верить, но вопросов становилось все больше:
– Почему барон? Почему Штемпель?
– Так вышло! Запомни эти слова, хорошенько запомни.
– Ох, горе ты мое… До свидания. Не обмани меня! По скупому на эмоции лицу Георгия впервые пробежала она… Капля на лице – это просто дождь, а может… Ратман быстрым шагом покидал Верхние Торговые ряды, которые впоследствии станут называть ГУМом. Где-то рядом свистел городовой. А подставляться лишний раз не хотелось.
Интересно, откуда пошло выражение «готов сквозь землю провалиться»? И есть ли какое-то место или время, где ему будет еще хуже, чем здесь и сейчас? Возможно, в период Русской смуты? Опричнины Ивана Грозного? Татаро-монгольского ига? Георгий стоял посреди ажурного моста через Москву-реку. И даже разок мысленно примерил на себя роль какого-нибудь пьяницы, который уже перелез за перила и, шатаясь, прикидывал, сигануть ему вниз или подождать.
Нет, внизу был лед.