Ян хочет твоих ошибок, — прошептала, украдкой целуя его жесткие губы. — Неважно, что он говорил. Пусть воображает себе, что хочет. Я только твоя и я хочу, чтобы только ты меня касался, — я прерывисто говорила и целовала его губы, подбородок и щеки. Торопливо и практически целомудренно.
Винченсо был каменным и неподвижным. Разве что его пальцы слишком сильно сжали фильтр сигареты и она, обломавшись, обожгла руку. Но даже после этого ни один его мускул не дрогнул. Слишком сильно все они были напряжены. Вот только, я ощущала взгляд Винченсо на себе.
— То, что Ян прикасался ко мне, ничего не значит. Его отметки скоро сойдут с меня, а твои будут на моем теле всегда. Хоть каждый день ставь новые.
Пальто Медичи и моя куртка остались в ресторане. Но это и хорошо. Без верхней одежды легче.
Я расстегнула пиджак, ослабила галстук и принялась за пуговицы на рубашке. Сначала немного сомневалась насчет того, что мне делать дальше. В плане близости была полной неумехой и даже немного смущалась, считая, что сейчас опозорюсь, но отступать было поздно.
Пытаясь перебороть свое смущение, поцелуями покрывала его шею, ключицы и рельефный торс, вздымающийся при каждом вдохе. Неожиданно, но сама получала от этого будоражащее удовольствие. То, от которого все тело покалывало и кончики пальцев начали подрагивать. Нравилось ласкать губами его горячую кожу, под которой чувствовалась сталь мышц.
Полностью расстегнув рубашку, немного более раскрепощенно положила пальцы на его ширинку. Каменный член обжег кожу ладони даже сквозь ткань брюк. Ощущала его мощь и то, как возбужденная плоть дернулась, стоило мне приласкать ее рукой.
— Что бы не говорил Ян, ты должен держать себя в руках. Просто успокойся, — прошептала и не узнала собственный голос. Слишком много хриплых, дрожащих ноток в нем было. — Ты же знаешь, я только твоя.
Неожиданно Винченсо вплел пальцы в мои волосы и болезненно дернул за них, заставляя поднять голову. Я даже моргнуть не успела, как его губы набросились на мои в безумном, болезненном поцелуе. Я пыталась отвечать на него, но терялась, дрожала и цеплялась пальцами за края его рубашки. Сминала ее и тянула на себя. Черт возьми, хотела этой близости. Ее жара и душащей дикости, чтобы все тело сгорело и душу выбросило к небесам, а потом вновь возродило из порочного пепла.