Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет. Книга 2

А потом тишина. Нет, меня не поглотила пустота. Не забрала к себе окончательно, хотя я ранее считала, что это уже давно произошло. Просто тот мужчина куда-то ушел. Кажется, его кто-то позвал. Или нет. Не знала и не понимала. Уловила лишь звук его отдаляющихся шагов и то, что временами сама теряла связь с реальностью. Отключалась.

То положение, в котором я находилась, делало мою боль сильнее. Нестерпимее. Но к этому я уже привыкла. С ней уже ничего не могла сделать, поэтому просто мысленно надеялась на то, что боль сама прекратится.

Затихнет. Потухнет.

Внезапно, произошло то, что встрепенуло сознание. Я начала задыхаться. Казалось, что до этого вообще больше не дышала, но сейчас, когда я находилась в таком положении, коленки были слишком плотно прижаты к груди и моя же вывернутая рука, пережимала шею. Да, с болью уже слилась, но, когда воздух, хотя бы минимальными порциями, перестал поступать в легкие, меня начало жечь.

В какой-то момент в моей голове возникли нотки облегчения. Еще немного потерпеть и все закончится.

Не будет боли. Не будет мучений. Не будет ничего. Я ведь так устала. Так измучилась и этому облегчению хотелось поддаться и пойти за ним. Вот только, я не желала этого. Хотела жить. Всеми своими силами тянулась к связи с реальностью.

Громадина… Хотела к нему. Чтобы, черт возьми, обнял своими ручищами и прижал к себе. Чтобы поделился теплом своего тела. Ведь мне так неистово холодно и плохо.

Вспоминала все те мгновения, которые провела с Винченсо. Больше всего хотела опять оказаться у него в машине, чтобы Медичи бесконечно долго, вечно, возил меня по ночному Бергамо.

Возможно, автомобиль вновь припарковался бы около привычного нам парка. Мы бы разговаривали или молчали. Смотрели друг на друга, или каждый занимался своим делом. Я ела конфеты, а он курил, наполняя салон машины горьким дымом. И хотела, чтобы Винченсо наклонился ко мне и поцеловал. Этими касаниями губ показал, что я его. Трогал мои волосы, сжимал их пальцами и был так невыносимо близко ко мне.

Хотела всего этого.

Всей душой желала оказаться рядом с Винченсо, поэтому встрепенулась. Попыталась убрать руку от шеи, но не смогла. Кажется, пошевелила пальцами. Но на большее сил не хватило. А легкие жгло. Воздуха катастрофически не хватало и сознание и без того покрытое дымкой, начинало сильнее тускнеть.

«Смирись. Так проще и легче. Наконец-то прекратится боль» — влекуще нашептывало что-то изнутри. — «Есть ли смысл сопротивляться тому, что неизбежно?».

Это было правдой.