Но я тебе все объясню, и ты должна мне поклясться, что не скажешь об этом ни одной живой душе, даже леди Джасинде. Я верю, что ты не выдашь мою тайну.
— Клянусь, Спар! Скажи мне…
ГЛАВА XIX
Что-то происходит. Джасинда чувствовала это. Казалось, даже воздух пропитан напряженностью. Ей хотелось выйти на палубу, но в то утро Томми получил приказ от Тристана — она должна весь день находиться в нижней каюте. С кормы до нее доносились шаги, и так хотелось открыть окно и хоть у кого-нибудь получить ключ к разгадке происходящего.
Она чувствовала, что финальная сцена в этой загадочной драме вот-вот свершится, ее последствия могут иметь сильное влияние на судьбу ее любимого мужчины. Хочет он или не хочет, чтобы она была там, но она должна быть рядом с Тристаном.
Джасинда бросила иглу и шитье на кровать."
"— Я не собираюсь оставаться здесь ни одной секунды больше, — решительно сказала она себе.
Джасинда направилась к двери, но неожиданно остановилась. Хоть она и нарушает приказ Тристана оставаться в каюте, но, по крайней мере, наденет на себя эти странные черные одежды. Она быстро накинула платье и поверх огненно-рыжих волос набросила длинную, до пола, паранжу. Она была настолько плотной, что не только никто не мог разглядеть ее, но и сама она с трудом видела всё вокруг.
Украдкой, прислушиваясь к голосам, Джасинда открыла дверь. Бесшумно вышла из каюты и осторожно направилась к лестнице, ведущей на главную палубу.
День был серым, небо покрыто тяжелыми черными тучами, беспрестанно лил дождь, такелаж и мачты трещали от сильного ветра. На борт корабля поднялись два турецких джентльмена. Вип приветствовал их у трапа и повел к другой лестнице, ведущей к главной части корабля. Джасинда продолжала стоять на месте, опасаясь, нет ли еще каких-нибудь людей, ожидающих приглашения на судно.
Когда горизонт прояснился, Джасинда вышла на палубу, огляделась. Не было видно ни души. Ее охватило ужасное ощущение от того, что она стоит одна на главной палубе, и корабль трещит от ветра. И хотя берег был в трех шагах от нее, Джасинда чувствовала себя, как в пустыне. Придерживая мешающую двигаться юбку, она поспешила за Випом и незнакомцами.
Из глубины корабля доносились приглушенные голоса, они усиливали таинственность этого дня.